Книга Мир против нас, страница 45 – Юлия Амусина

Я слишком часто, слишком много себя жалела, пока другие терпели страдания и умирали прямо у меня на глазах.

Скрип.

Мое тело напряглось, лишь каким-то непомерным усилием воли я осталась в том же положении – спиной к лестнице и отодвигающемуся люку. Стало до ужаса страшно. Я не готова его увидеть. Перед глазами словно наяву разворачивались картинки, в которых он тянет ко мне свои обезображенные клешни сквозь решетку, благо я максимально облегчила ему задачу, устроившись так близко. Подавив глубокий вдох, закрыла глаза.

— Эй…

Не хочу. Нет, только не сейчас, пусть он исчезнет хотя бы на пару минут.

Шаги приблизились; я спиной ощущала его присутствие.

Он в нерешительности остановился перед узницей, будто ошарашенный моей реакцией на вынужденное заточение. А чего он вообще ожидал? Слез? Радостных возгласов по поводу его нетриумфального возвращения?

Отец обещал мне, что отныне все в прошлом, и мой самый страшный кошмар больше никогда не повторится. Из его слов я почему-то сделала вывод, что Альберт мертв. Почему я так решила? Почему сочла за благо оставаться в проклятом городе только из-за повышенного к себе внимания стражей порядка? Но где же они теперь? Где их назойливое внимание, когда оно так необходимо?

— Ты слышишь?..

Я глубоко вдохнула. Страшно. Он не должен этого понять.

— Посмотри на меня. Сестренка. Я вернулся за тобой.

— Ты вернулся за чужими жизнями, – презрительно фыркнула я, изо всех сил скрадывая ужас, свое глубочайшее отторжение, страх, панику от невозможности отсюда сбежать.

— Разве это плохо? Жизни, которые я забрал, не стоили ни черта, ты знаешь.

Я зажмурилась. Не провоцировать его, ни в коем случае.

— Где ты был? – губы с трудом размыкались, чтобы хоть что-то произнести, но и молчать было нельзя.

— Далеко. Очень далеко, – судя по звукам, он опустился рядом с моей клеткой. – Залечивал раны. Я чудом выжил тогда, веришь?

Не хочу верить. Я чудовище, если в самом деле желаю смерти своему брату.

— Почему я здесь? Почему в клетке?

Легкий смешок.

— Видишь ли, было невозможно прийти к тебе в открытую, Вера – я заметил ищеек, они сновали повсюду… Везде… Следом за тобой… Оживший кошмар, – вновь тихо усмехнулся. – Мне стоило огромных трудов вернуться сюда.

— И первым делом ты запер меня в чертовой клетке, – нервно заметила я. – Почему бы тебе не открыть ее и не выпустить меня? По-твоему, именно так встречаются близкие люди после долгой разлуки?

— Нет-нет, я не могу пойти на такой риск. Ты забыла меня. К сожалению.

— Будем честны друг с другом: тебя вряд ли можно забыть.

— Я рад, если ты в самом деле так думаешь, – прошелестел он в ответ. – Но мы слишком долго не виделись, много времени провели вдали друг от друга. Ты забыла меня и нашу прежнюю жизнь, – Альберт выдержал паузу. – Нет, я не обвиняю тебя в этом, Верочка… Не твоя вина, что они воспользовались моим отсутствием и переиначили тебя на свой лад. Но ты должна понимать, все это автоматически делает тебя опасной для меня.

— Просто… попробуй вновь мне поверить, – за эти слова хотелось перегрызть себе глотку. Наверное, с того самого момента, как я поняла, в каком дерьме оказалась, система сама переключилась в аварийный режим, и мое поведение стало последствием этого переключения. Та Вера, которая «слишком много времени провела среди нормальных людей», не сможет совладать с кошмаром каменного мешка, поэтому в мою суровую реальность стихийно ворвалась другая, прежняя, отличающаяся искренней ненавистью к нормальным, среди которых ей никогда не было места. Беспринципная в вопросах выживания.