Книга Мир против нас, страница 102 – Юлия Амусина

— Вы не смогли выбить правду из тщедушного мальчугана? – скривился Том, как никто знающий толк в эффективных пытках.

— Пусть это характеризует нас как угодно. Но в первую очередь перед нами был самый настоящий жестокий убийца, никто из нас не воспринимал его как «мальчугана» – собственно, Альберт уже не мог называться ребенком. Это был хладнокровный и очень расчетливый монстр в обличье молодого парня.

— Мы не борцы за мораль, – хрипло проговорил Глеб, впервые за долгое время вступая в непростой разговор. – Мне абсолютно плевать, что вы делали с этой гнидой. Но как ему удалось уйти, если его обложили со всех сторон?

— Как выяснилось, изворотливый ублюдок заранее приготовил себе путь для отступления. Не скажу, как долго мы пытались его расколоть – время для нас попросту стерлось, перестало иметь значение. Сафонов ожидал, что хлипкий пацан не выдержит боли, сдаст нам свои норы и расскажет, куда спрятал Альбинку – но тот упорно молчал. Точнее, кричал-то он отменно, вот только о важном не проронил ни слова. Прекрасно соображал, что этим подпишет себе приговор. Я... я никогда не видел такой поистине нечеловеческой выдержки. Верите или нет, но в конце концов мы об него сломались.

Убийца задыхался собственной кровью, когда полковник выдохся и обессиленный осел в самом углу комнаты. Он не знал, что делать, не мог отпустить ублюдка, так же как не мог позволить своему ребенку умереть в угоду служебному долгу. Альберт говорил, что у девочки остается совсем мало времени, воздух улетучивается с каждой минутой, и промедление отца для нее приравнивается к невероятно мучительной смерти. Сафонов едва сдерживал слезы. Он обратился к нам – мы все находились вокруг него – спрашивал мнение каждого. Что делать? Что, черт побери, возможно сделать в такой ситуации? Альберт стоял на своем, и можно было дальше лепить из него отбивную котлету без особого толка, потому что уже все поняли – не заговорит. В его случае молчание было единственной возможностью уцелеть. Боль его не сломала. Держать ублюдка в сознании становилось все труднее, а время, отведенное Альбине, было на исходе. И тогда мы сделали то, о чем каждый из нас будет жалеть весь остаток жизни. По требованию Альберта я привез все бумаги, которые у нас на него были, и сжег их собственными руками. Сафонов сам отпустил убийцу, заручившись поддержкой всей команды. Альберт назвал адрес, по которому мы впоследствии действительно обнаружили одурманенную Альбинку. Ублюдок ввел ей приличную дозу анестезирующего препарата для животных, и она с трудом могла ориентироваться в пространстве. Он ее не бил, не насиловал, но удар по девичьей психике оказался слишком силен, Альбина долго наблюдалась у психолога, пила какие-то препараты. Кажется, даже проходила лечение в специализированной клинике. Не знаю, были ли от этого результаты.

— Вы могли его провести, – негромко процедил Хаос, когда бывший следователь снова замолчал. – Сделать так, чтобы он назвал вам место, и потом добить.

— Думаю, у всех нас мелькнула одна и та же мысль, но… Альберт назвал место только Сафонову. Когда полковник вышел к нам и велел ехать туда, все сразу бросились по машинам, боясь не успеть. Альберт был в таком паршивом состоянии, что попросту не мог никуда деться… Хотя потом один из наших, надравшись, рассказывал мне, что вернулся спустя каких-то пять минут, чтобы довершить начатое. Убийцы не было. Не иначе как сам дьявол помогал ему сбежать оттуда. Но он ускользнул… исчез бесследно, не оставив нам ни малейшего намека на то, откуда теперь потянется новая серия похожих убийств. Только кровь, впитавшаяся в доски пола, была доказательством того, что ублюдку здорово досталось.