Книга Волк. Игра в смерть, страница 57 – Юлия Амусина

Я вдруг понял, что стою на пороге комнаты и не решаюсь войти. И вовсе не страх был тому виной — мне не хотелось оставлять Анну в одиночестве. Эх, не вовремя взбунтовался Стас… Но и взять ее с собой я тоже не могу — слишком велик риск того, что убийца приготовил нам подарок, и внутри нам грозит опасность. Я не хочу ее подставлять под удар… Ладно, будь, что будет.

Глубоко вздохнув, я вошел в комнату, посмотрел по сторонам, и замер, словно оглушенный. Мир в который раз перевернулся перед моими глазами.

То, что я увидел, явилось серьезным потрясением для меня. Память услужливо перенесла меня на три года назад, в то время, когда я несколько раз был готов расстаться с жизнью. Я думал, надеялся, что то время прошло и больше не вернется, но эта комната пробудила во мне те воспоминания, которые я, не питая надежды избавиться, запихнул глубоко в себя…

Три года назад.

Три года назад я был невозможно крутым парнем с опасной работой, шикарной тачкой и любимой девушкой. У меня было все — абсолютно все, что нужно мужчине для того, чтобы чувствовать себя человеком, полностью состоявшимся в этой жизни. Я был на отличном счету на работе — мне доверяли сложные дела; некоторые из них практически не имели шансов на раскрытие. Но не зря меня уважали — под моими инструментами из чемоданчика проявлялись даже самые мелкие и незначительные улики, которые впоследствии составляли логичную картину. Меня называли грозой преступников, хищником. Волком.

Волк — это не кличка, это призвание. Так однажды сказал мне мой шеф, человек очень умный и осторожный. Благодаря этим двум качествам он и сумел занять такое высокое положение и добиться своей цели в жизни. Он сказал, что впоследствии я, со своими необычайными способностями делать невидимые улики видимыми, также добьюсь очень высокого статуса. Я лишь кивал — мне было тогда все равно. Моя работа агента-криминалиста меня вполне устраивала. Мне нравилось гоняться за преступной мразью, которая плодилась на улицах нашего города не по дням, а по часам, искать улики и сопоставлять их между собой. Любой висяк с моим появлением превращался в законченное дело. Я заработал надежную репутацию специалиста по трудноразрешимым делам.

Я не относился к жизни серьезно, жил всегда одним днем, но, к удивлению многих, вовсе не был раздолбаем и прожигателем жизни. Рискованный — это да, про меня. Чересчур серьезный — нет, пожалуй, нет. Я плескался в водах жизни не как утопающий, а как отличный пловец, знающий свое дело. Должно быть, этим я и отличался от других. Я всегда знал, что поступаю правильно, плевал на мнение других, никогда не сомневался в своей правоте и умел навязать свою точку зрения несогласным. Меня называли опасным — да, я с этим даже не спорил. Меня называли удачливым, именовали баловнем судьбы — я не верил в судьбу.

У меня не было друзей — были люди, которые хотели ими стать, но понимали, что это невозможно, оттого соглашались лишь поддерживать со мной приятельские отношения. Впрочем, нет, вру — был человек, с которым у меня возникло подобие дружбы — это Юрий Городов. Мы частенько пересекались с ним по работе, а иногда и после. Мне импонировали его решительность, холодный рассудок и умение сохранять спокойствие в любой щекотливой ситуации. Юрка был одним из немногих, с кем я действительно хотел работать; конечно, может, не дружба, но ведь что-то это значило.