Книга Я твоё отражение, страница 171 – Юлия Амусина

Ден, хорош. Неужели ты еще не понял? В этой драке не будет победителя и проигравшего; она бессмысленна. Все бессмысленно, абсолютно все. Ни ты, ни я больше ничего не решаем. Теперь мы оба — ты и я — пешки в чужой игре.

Ден отбросил руку Цербера и, поднявшись, неловко привалился к подоконнику. Сергей свалился на шикарный дубовый стул и трясущимися от злости руками достал сигареты. Ден еще никогда не видел смотрящего в таком состоянии — взбешенного, с белым, как мел, лицом, дерганого и… растерянного.

Че ты там несешь? — стараясь прогнать эти нелепые мысли, прикрикнул Ден. — Ни за что не поверю в то, что ты можешь считать себя пешкой, ублюдочный король. Меня — с легкостью, но никак не себя. Ты вновь что-то мутишь, Цербер, и не отнекивайся мне тут!

Провались ко всем чертям, — искренне пожелал Цербер, торопливо чиркнув дорогой серебряной зажигалкой. — Тупой отморозок.

Мы, в отличие от вас, умников, университетов не заканчивали, — оскалился Ден; вспыхнувший огонек из зажигалки Цербера зеркально отразился в безумных глазах.

Сергей помолчал и, закрыв глаза, провел в позе истукана ровно столько времени, пока едкий сигаретный дым полностью не заполнил отравленные легкие. Ден не разговаривал, и это было удивительно, это само по себе пугало кого угодно, кроме Цербера. Смотрящему было глубоко плевать на этого отморозка — мысли его упрямо колесили вокруг того, где сейчас может быть его дочь и почему он не смог защитить ни ее, ни Леру. А Ден и его гневные упреки, его ярость и застилающее глаза безумие были… совсем из другой оперы.

Я не убивал ее, — тихо, но достаточно отчетливо пробормотал Цербер то ли самому себе, то ли все-таки Дену.

Не своими руками, но сделал это ты!

Я не знаю, кто исполнители, но знаю имя заказчика. И это не я, Ден.

Черт, ты, вообще, соображаешь, что она умерла?! — Ден вдруг подскочил и поспешно отвернулся от буравящего взгляда Цербера. — Я… был там, приехал, как только мне сказали мои пацаны. И я видел, как выносят обгоревшие трупы тех, кого я несколько лет упрямо считал своими главными врагами — ее людей. Но не это самое страшное, Цербер, а знаешь, что?

Знаю, — вновь пробормотал Сергей, до хруста сжав собственные пальцы.

Я все боялся понять, что очередное вынесенное тело будет ее. Я смотрел, хотя внутри, там, где, казалось бы, уже давно ничего нет кроме долбанной пустоты, все переворачивалось. Глупо — чему переворачиваться там, где сквозняк? Я видел много трупов, и не все они выглядели… опрятно; как раз наоборот, большинство могло привести в ужас любого нормального человека, но ведь я же псих, а? — Ден криво усмехнулся и повертел в руках какую-то небольшого размера безделушку, стоящую до этого на полке. — Меня никогда не пугала ни смерть, ни эти разложившиеся червяки — трупы, но сегодня… там, когда я загибался от неизвестности, я боялся.

Знаешь, что я почувствовал, когда мне сказали о ее смерти? Когда я сам, воочию, бл*ть, увидел неузнаваемый обгоревший трупак?! Я понял, что умер в тот же момент. Я осознанно принес ей столько зла, и теперь — все оставшееся мне отпущенное время — до самого заката буду расплачиваться за содеянное. Я слишком поздно осознал то, что мог бы сделать все ради нее, все без исключений. А теперь она мертва, ее нет, не существует. Совсем, понимаешь? Мусора сказали, что сработано тихо — сначала пустили какое-то отравляющее вещество, способное за пару минут вырубить даже слона — а после взорвали к чертям собачьим весь дом! Она была в гостиной, ничего не смогла сделать и умерла от того, что легкие разорвало от этой химической дряни!!!