Онлайн книга «Я твоё отражение»
|
Но никто не знает, что самому Церберу иногда становится слишком неуютно в этих пестрых причудливых стенах эпатажного ресторана. Смотрящий не любил «Колумбию», но вынужден был проводить здесь много времени. Однако, как только появлялись другие дела, Цербер не медлил и тут же рвал когти прочь. Даже на стрелках он чувствовал себя «в своей тарелке» больше, чем здесь. Сережа? Знаю, — бросил Цербер, даже не потрудившись вспомнить о том, что говорил ему собеседник до этого. Говорят, тебя видели в обществе Леры Басмановой… А, так вот оно что. Созерцатель все же теряет планку, раз не потрудился соотнести этот звонок и неизбежные слухи о его чересчур близком знакомстве с Лерой. А ведь знал, что слухи непременно достигнут нужных ушей… Кто говорит? Ну, Сережа… Люди говорят, — собеседник на том конце провода мерзко хихикнул, но вмиг стал вновь серьезным. — Ты уж не думаешь ли нас кинуть, Цербер? Если бы хотел, то ты б об этом до самого конца не узнал. Тоже верно, — задумался человек по ту сторону. — Все же я советую тебе ускорить весь процесс. Игорь волнуется… Пусть лучше волнуется перед сходкой, — несколько в жесткой манере ответил Цербер. Он бросил телефон и машинально проследил траекторию его «полета» по гладкой поверхности заваленного всякой всячиной стола. Нужные люди волнуются, а это значит, что ему и в самом деле следовало бы ускорить развитие событий, но… Это проклятое «но» возникло слишком уж спонтанно, и что с ним делать — неизвестно. Ясно одно — на кону собственная репутация и даже… жизнь. Вот как он смог попасть в подобное дерьмо?! Лера Он легко оттолкнул меня и, сжав пальцы в кулаки так, что четко обозначились костяшки, прошипел: Не нужно. Ворошить. Прошлое. Да, — хотелось реветь, представив себя одной из составляющих водопада, но усилием воли я все-таки взяла себя в руки, смахнула слезы и даже смогла посмотреть на своего брата. — Ты прав. Как же трудно, морально, физически, да черт знает как еще, но трудно! Я не могу этого выдержать, кажется, еще немного, и у меня напрочь сорвет крышу. Я так скучала по нему, господи, так скучала! И сейчас, когда он так близко, но в то же время непоправимо далеко, я понимаю, насколько сильна та нить, связующая нас. Ее не разорвать, не перерезать, не перегрызть — это попросту невозможно. Я знаю, что говорю. Мне очень больно, хотя Денис так и не смог меня ударить. Мне больно, потому что он больше не со мной, потому что он один среди зверей, по насмешке судьбы окруживших его, как своего вожака. Я ничего не могу сделать для своего брата, впрочем, для себя тоже. Я бессильна, у него все могущество. Я не смогла сдержать слез, а он мне в контраст вполне спокоен, если не считать этих страшных перепадов настроения. Если бы я могла все вернуть, то, не задумываясь, сделала бы это. Я готова вновь пройти свой страшный путь, чтобы осознать, где, в каком месте допустила фатальную ошибку и потеряла своего брата. Я готова заново вынести все пинки, которыми меня щедро одаривала судьба, коварно поджидая на каждом маленьком шагу, готова вступить в оппозицию к самому Дьяволу, на чьей стороне сейчас держится Ден, готова на все — на все! — чтобы его вернуть. Мы семья. Не должно было случиться раскола. Я люблю своего брата, я очень сильно его люблю. Теперь, встретившись, увидев его, я говорю это осознанно, с уверенностью. Он беспощадный монстр, на руках которого кровь, а в душе отголоски страданий невинных людей, но лично для меня это больше ничего не меняет. Он по-прежнему мой родной брат, и ничто не может этого изменить. Каким бы он ни стал… я все приму, иначе просто не может быть. Мы родные люди, хотя между нами сейчас огромная бездонная пропасть, через которую, кажется, больше невозможно построить мост. |