Книга Последняя ночь, страница 103 – Юлия Амусина

— В чем дело, Танюш?

— Она приехала сюда на машине Влада.

— А где он сам?

— На даче, — вмешалась я, усаживаясь на край пустой постели рядом с кроватью Семена Егоровича. Я угнала его машину, о чем теперь очень сожалею.

Бывший свекор растерянно посмотрел на подбоченившуюся Татьяну Егоровну, протянул задумчивое «ммм», после чего хлопнул ладонью по обтянутому спортивной тканью штанов колену и бодро заявил:

— Машину надо вернуть, Варь.

— Я ничего не поняла, но мне кажется, эта девушка не в себе, — ожила Татьяна за моей спиной. Ты всегда умел находить с ней общий язык; может, и сейчас сообразишь, что происходит?

— Я и без всяких умений скажу тебе, что происходит, — Семен засмеялся, вторично хлопнул ладонью и неожиданно мне подмигнул. Выключай телефон, Танюш, потому что максимум через пару часов тебя будут штурмовать все, кому не лень, начиная с нашей многоуважаемой, но, слава всем богам, так и не состоявшейся сватьи.

— Что ты…

— Это не я, это наш сын. Он любит ее, — легкий кивок в мою сторону, как что-то само собой разумеющееся. Не вздумай к ним лезть, ладно?

— Сеня, ты что такое говоришь?

— Варь, — Семен Егорович обратил взгляд в мою сторону, не спеша отвечать супруге. Я ведь прав, верно? У моего сына в кои-то веки включилась способность соображать, или я, старый дурень, попросту выжил из ума?

— Не знаю, — пробормотала растерянно; необычайное веселье, на глазах охватившее моего бывшего свекра, окончательно сбивало меня с толку. То есть, нет, конечно… Не знаю.

— Что Влад делает на даче?

— Да все, что угодно, — развела руками. Он оставался там вместе с Аленой…

— Аленой! многозначительно заметила Татьяна.

— Аленой, — спокойно повторил Семен Егорович, кивая согласно. Он сказал ей, что свадьбы не будет?

— Да. Да, сказал, — поправилась громче.

— Это как это не будет?! ошарашенно вопросила Татьяна, спешно оседая рядом с мужем, для надежности хватая того за плечо.

— Выключай телефон, Таня.

— Подожди, Сень, я ничего не… Я решительно отказываюсь что-либо понимать! Влад сошел с ума? Что он творит, Сеня? Что я скажу Наде?! Господи, какой стыд, какой позор…

И Татьяна, причитая, горестно скорчилась, обхватив низко опушенную голову обеими ладонями; ее пальцы с силой сжали виски, словно пытаясь обуздать приступ стихийно возникшей головной боли.

— Я уважаю твою Надю и ее дочь, но ты не представляешь, как же сильно я люблю эту девочку! Семен с сожалением оглянулся на застывшую рядом фигуру жены, пожал плечами, словно извиняясь за ее поведение, легко поднялся с места и опустился рядом со мной, с чувством обвил рукой мои плечи. Она потрясающая, Танюша. И наш сын будет с ней счастлив не это ли самое главное? Для меня нет ничего важнее счастья моих детей, и если Влад решил сделать все так… Я буду только рад.

Татьяна энергично замотала головой, словно отрицая, не желая принимать спокойные слова своего супруга, а потом замерла, осторожно оторвала ладони от побелевшего лица, с немой просьбой о помощи посмотрела на Семена и спросила тихо:

— А что теперь будет, Сень? Что что мне говорить Наде?

— … Что мы все компенсируем?

— Едва ли ее это успокоит!

И, словно в подтверждение Татьяниного вскрика, где-то в кармане ее сумки раздался звонок мобильного телефона. Мы с Семеном, как по команде, подпрыгнули; лицо Татьяны Олеговны, без того обескровленное, побелело до предела.