Книга Нежный омут, страница 74 – Юлия Амусина

Этот сказочник заставит меня вспомнить еще не одно творение гениальных классиков?

Когда его руки взялись за молнию на джинсах, я все же заставила себя хоть немного вернуться в реальность.

— Дверь, - пробормотала, уворачиваясь от его губ.

— Меня она совершенно не интересует.

— Я не могу… нет… дверь…

Кажется, я говорила какую-то абсолютную ерунду, но мысль о том, что кто-то может войти и увидеть нас в таком виде, очень отрезвляла.

— Скоро ты поймешь, что это очень даже весело, - сказал, имея в виду что-то одному ему известное, но все же оттолкнулся от меня и пошел запирать злосчастную дверь.

Пока он возился с замком, я несколько пришла в себя и даже спрыгнула со стола, но одним лишь движением была водворена обратно, а Сергей вновь занял положение между моих ног.

— Поздно, - прохрипел он мне на ухо, слегка прихватив мочку губами. – Надо было думать раньше.

Он так ловко избавил меня от кофточки, что, будь я способна соображать хоть немного быстрее, тут же заподозрила бы богатый опыт. Его руки вновь завозились с застежкой джинсов, и очень скоро эта преграда перестала являться таковой. Ладонь сквозь трусики погладила уже влажную плоть, и я глубоко вдохнула, призывая себя сдерживаться.

В этот момент другой рукой он сгреб мои волосы на затылке и дернул вверх, вынуждая меня поднять лицо. Его глаза горели, но, казалось, глядя на мое искаженное лицо, огонь в них разгорался все сильнее и сильнее. Я дернула головой, пытаясь высвободиться из захвата, но он не дал этого сделать, еще тверже стиснул ладонь на моем затылке. Мои веки сами собой закрылись, но Сергей тут же резко дернул мои волосы, тем самым показывая, чтобы я не закрывала глаз.

— Смотри на меня… Смотри, я хочу это видеть. Не закрывай глаз, ты сама не понимаешь, как соблазнительно сейчас выглядишь.

Я действительно не понимала, что такое он там бормочет, но его слова, сказанные интимным шепотом, заводили едва ли не больше поцелуев и ласк. Я больше не пыталась закрыть глаза, я смотрела в его красивое лицо, не торопясь отвести взгляд, также, как и он сам завороженная открывшимся зрелищем. В этот момент его пальцы там, внизу, пробежались по нежным складкам, поглаживая кожу сквозь легкую ткань, и вдруг резко проникли внутрь.

Дерзкие движения его пальцев внутри моего тела заставляли меня стиснуть зубы так сильно, чтобы заглушить рвущиеся наружу стоны. Его глаза стали совсем темными, резко выпустив мои волосы, он снова привлек меня к себе и поцеловал, напористо, даже грубо. Я задыхалась, дыхание было уже не прерывистым, а очень редким. Голова кружилась, я сжала бедра, меня потрясывало так, как, наверное, не трясло еще ни разу в жизни.

Он мягко провел пальцами по татуировке на моей груди, глупости, на которую толкнула меня когда-то Дашка. Паучок. Под подушечками его пальцев сейчас находится маленький беззащитный паучок. Как символично, черт возьми!

— Когда ты ее сделала? – поинтересовался Кайдалов, с интересом рассматривая татуировку, наклонился и пробежался губами по рисунку.

— Давно… - я скорее выдохнула, чем ответила.

Я упоминала о том, что не имею богатого опыта половой жизни – у меня был всего один партнер, который во время занятий петтингом не мог завести меня даже наполовину так, как завел Кайдалов. Тогда у меня еще были накладные ногти, и высшей точкой наслаждения считался момент, когда я царапала спину своего парня до неглубоких ран, и все же те жалкие попытки нельзя было и сравнить с этим… этим… Сейчас весь мир сошел с ума и поглотил меня, поглотил нас обоих, сжег дотла только ради того, чтобы медленно, по кусочкам восстановить оставшийся пепел. Я балансировала по краю, и прямо сейчас, пока огненная лава только готовится застелить собой реальность, я хотела принять его в себя. Не ловкие пальцы, а член.