Книга Нежный омут, страница 49 – Юлия Амусина

Я сама потянулась к нему, на секунду забыв о том, что в любой момент могу упасть, поэтому ничего удивительного в том, что именно это и произошло, нет. Я почувствовала, как спина неприятно соприкоснулась с кучей как зря наваленных папок; что-то с громким стуком упало по ту сторону, на пол. Кайдалов вновь навис сверху, с каким-то неясным полустоном поцеловал меня в губы, настойчиво, так, как меня еще никто и никогда не целовал. Он знал, как легко и просто можно разбудить бешеное желание в любой женщине, даже той, которая не скрывает своей ненависти к нему. И я… не могла считаться исключением, потому что злость, которая все это время подстегивала, теперь слишком перемешалась с первобытным, старым, как сам мир, инстинктом.

Кончиком языка я провела по его верхней губе, Сергей, наверняка восприняв это как согласие к дальнейшим действиям, одной рукой смел с края стола все бумаги, легко, словно я вообще ничего не весила, поднял меня за талию и посадил на освобожденный участок. Я обвила руками его шею, прижимаясь ближе, но Сергей решительно перехватил мои запястья и заставил взглянуть в свое лицо.

— Видишь? – он усмехнулся и легко прихватил мою губу. – Я говорил тебе о том же. Я никого и никогда не принуждаю к чему-либо, что противоречит вашим же желаниям.

— Иди к черту, - пробормотала я ему в губы; дыхание пока не желало восстанавливаться.

— Меня там не ждут, - широко улыбнулся Кайдалов.

— Примут с распростертыми объятиями, - возразила я. – Таких мерзавцев, как ты, там отрывают с руками и ногами.

— Да-а, - то ли согласился, то ли просто так сказал. – Знаешь, если ты так реагируешь на простые поцелуи, то нам, пожалуй, все-таки стоит закрыть дверь.

Конечно, я сейчас должна была возмутиться, закричать, вскочить, оттолкнуть его, обругать последними словами, назвать мерзавцем и проходимцем (что есть правда), но… Ничего этого делать я не стала. Сергей, сам того не ведая, сказал слова, которые натолкнули меня на весьма интересный ответ. Мне во что бы то ни стало захотелось поставить его на место, ну, или хоть немножко задеть. Иначе описать мои последующие действия попросту невозможно.

Облизнув губы кончиком языка, я с удовлетворением увидела, как потемнели его глаза.

— А что насчет тебя? – поинтересовалась, не сводя взгляда с его глаз. – Как на все это реагируешь ты?..

С этими словами я, по прежнему не опуская глаз, потянулась к его ширинке и тут же получила невысказанный ответ – реагировал он, как надо. Кайдалов усмехнулся, в его глазах застыл немой знак вопроса; разумеется, его очень интересовали мои дальнейшие действия. А я… сообразила, что нужно было поступить по первоначальному плану – взять на вооружение крики и истерику, а не импровизировать на ходу.

— Ну, - он снова усмехнулся, - продолжай, что застыла?

Странное дело, но сейчас я не думала о том, что рядом со мной мой же преподаватель. Сергей был для меня… мужчиной, с которым хотелось предаться греху прямо на этом идиотском столе в помещении кафедры, которое странным образом пустовало. Не знаю, каким образом я еще пыталась пробудить в себе остатки совести и здравого мышления, потому что влияние Кайдалова на мою неподготовленную психику было весьма велико. Он завел меня, умело нажав на нужные кнопочки, задействовав злость, грубость, желание досадить и вывести из себя, жесткость, напористость. Страсть.