Книга Никто не узнает, страница 164 – Юлия Амусина

Но теперь все изменится. Я наконец-то раскрыла глаза и смогла увидеть то, что все это время было от меня скрыто. Я поняла, как ничтожна моя жизнь и ее составляющие, пусть даже за осознание мне пришлось заплатить сполна, хлебнуть порядочно грязи, пропустить ее сквозь себя и там, за разводами, увидеть истину во всем ее уродстве.

Быть может, это того стоит. Так и должно было случиться, невозможно пребывать в неведении постоянно, когда-то розовые очки обязательно должны разбиться на сотни бесполезных осколков.

Я возвращаюсь в дом и в холле неожиданно сталкиваюсь с Сергеем.

Смотрю на него усталыми глазами и ловлю отвратительную жалость в его ответном взгляде. Да, ему пришлось узнать обо мне кое-что довольно паршивое, и теперь это всегда будет стоять между нами всякий раз, когда нам выпадет очередная случайная встреча. Но меня совсем не волнует Сергей и мой пошатнувшийся облик в его глазах. То, что мне только предстоит сделать, гораздо важнее. И я готова… или мне кажется, что готова сделать последний, решающий шаг к тому, чтобы завершить эту грязную историю об угрозах, предательстве и фальшивой любви.

Я поднимаюсь наверх, в свою комнату, сажусь напротив зеркала и механическими движениями принимаюсь расчесывать спутанные неуложенные волосы.

Выглядят они кошмарно. Впрочем, у меня здесь все еще остается достаточно средств, способных придать локонам мягкости и сделать так, чтобы они перестали напоминать пережеванную солому.

Не переставая смотреть на свое отражение, такое же отвратительное, как и все вокруг, раскладываю перед собой косметику и принимаюсь наносить вечерний макияж. Мне не хочется этого делать, ничего не хочется, но пальцы сами собой воспроизводят хорошо знакомые движения. Когда я заканчиваю, девушка, равнодушно взирающая на меня из зеркала, уже не похожа на ту несчастную уничтоженную тень, которую Марк зачем-то вытащил из темной воды, однако в глазах ее пусто, там больше ничего нет. И это не удивляет — я и в самом деле совсем ничего не чувствую.

Сбрасываю с себя одежду, переоблачаюсь в темное платье, провожу ладонью по волосам и, бросив последний взгляд в предательское зеркало, спускаюсь вниз.

Дом спит. Во дворе рядом с моей машиной стоит папина, сквозь окно я вижу спокойно курящего охранника и понимаю, что мне придется использовать другой путь. Сворачиваю на кухню и выскальзываю наружу через заднюю дверь. Я ощущаю себя по-настоящему свободно здесь, на своей территории, в этом доме я знаю все возможные входы и выходы, так что мне не составляет труда оказаться за воротами и не потревожить при этом папину охрану.

С этой минуты я незримо переключаюсь, поддаваясь ощущению, словно ступаю на скользкую дорожку, одна, без обнадеживающей защиты охраны, которая даже не подозревает о том, что меня нет в доме.

Я чувствую себя так, словно еще немного, и во мне совсем не останется сил. В горле пересохло, ладони стали потными от напряжения, но я упрямо иду вперед, все дальше от коттеджа с охраной, и с каждым моим шагом напряжение внутри становится острее, причиняя почти ощущаемую боль.

Впереди вижу неподвижную мужскую фигуру. Он тоже меня замечает, делает шаг, а затем срывается с места, приближается, мягко обхватывает мои плечи обеими ладонями, окидывает меня быстрым взглядом и выдыхает с облегчением: