Книга Никто не узнает, страница 122 – Юлия Амусина

А может, все к лучшему?..Этот бардак, что натворил проклятый аноним. Сама бы я вряд ли отважилась порвать с Филом, даже понимая, что поступаю подло по отношению к нему, оставаясь рядом и в то же время продолжая видеться с Марком.

Всего лишь мимолетные воспоминания о братце заставляют мое сердце пуститься вскачь, а фантазию разыграться с неудержимой силой, которой неподвластен страх и ужас перед возможностями обозленного анонима.

Не только он диктует свои правила, я ведь тоже могу сделать ход конем. Отрезать эту чертову ниточку, за которую он меня держит, обещая рассказать всем вокруг о моей связи с Марком. Но, может, всем давно пора узнать, что мы с Марком… куда ближе, чем новоиспеченные брат и сестра?

А мы с ним ближе?..

Хватаюсь за телефон и набираю его номер, понятия не имея, что вообще хочу ему сказать, мне просто нужно услышать его голос, поделиться событиями этого сумасшедшего утра с единственным человеком, перед которым не нужно ломать комедию, рассказать ему о взломе моей страницы анонимом и том, что злополучное видео на какое-то время было доступно любому желающему прямо в моем профиле… Мне так много нужно сейчас ему сказать… Но Марк берет трубку и говорит отрывисто:

— Нель, мне сейчас некогда. Потом.

И сбрасывает звонок, не дав мне вставить и слова. Оторопело смотрю на экран, где виднеется заставка, не в силах поверить, что он вот так запросто от меня отмахнулся, прикрывшись делами и даже не выяснив, зачем я ему звоню. Ему просто наплевать, что там у меня происходит. Конечно, наплевать… Я же с самого начала это знала, и он ничего не скрывал, но почему теперь так неприятно цепляет?

Он мне не помощник, и мои проблемы — не его забота. Нужно просто убедить в этом саму себя и больше не строить пустых иллюзий в обратном. Я отлично понимала, что наши отношения ни к чему не приведут, именно поэтому продолжала держаться за Феликса, выбирая только его, надеясь на краткосрочность моих чувств к Марку. И теперь получила лишнюю возможность убедиться в собственной правоте. Вот только слишком поздно…

После всего, что случилось, Фил больше не станет иметь со мной никаких дел, а я даже не могу понять, печалит меня это или, напротив, вселяет некоторое облегчение тем, что мне не придется разрывать все самой?..

Телефон снова звонит, и я по инерции принимаю вызов, только в последнее мгновение увидев надпись «Папа», но игнорировать уже поздно, и мне ничего не остается, кроме как поднести айфон к уху.

— Привет, пап.

— Дочь, в чем дело? Почему я никак не могу до тебя дозвониться?

— Потому что я не хочу с тобой разговаривать, — бросаю флегматично, хотя еще несколько часов назад это признание далось бы мне не в пример тяжелее.

Папа озадачен:

— Что⁈ Я не понял.

— Потому что Я не хочу с Тобой разговаривать, — медленнее, но с прежней решимостью повторяю я.

— В смысле — ты не хочешь со мной разговаривать? — повышает голос отец.

— Что ты хочешь мне сказать, пап? Будешь защищать свою деревенскую подстилку? Что там она успела тебе напеть?

— Да что все это значит, черт возьми? Что ты несешь? Дочь, ты в своем уме?

— Все с вами ясно, пап.

— Да что за… — в этот момент он сбивается, на фоне я слышу чьи-то торопливые голоса, и отец, выругавшись, бросает мне: — Я должен идти. Поговорим вечером, дочка. Обо всем поговорим.