Книга Усадьба с памятью, страница 65 – Аманда Франкон

Я фырк­ну­ла от этой мыс­ли и по­спе­ши­ла сдер­нуть тряп­ки с кар­тин.

— И вам доб­рое, Ни­ко­лай Ива­но­вич. Иди­те ка сю­да, – я мах­ну­ла ему ру­кой и скло­ни­лась над са­мой боль­шой из них.

Юно­ша брезг­ли­во по­мор­щил­ся, но прось­бу мою вы­пол­нил: по­до­шел, ак­ку­рат­но оги­бая пыль­ные за­ва­лы. Я по­ко­си­лась на свою юб­ку и ре­ши­ла, что для ра­бо­ты в ма­стер­ской на­до бу­дет най­ти одеж­ду по­про­ще. И фар­тук, обя­за­тель­но фар­тук.

— Узнаю этот порт­рет, он при ба­тюш­ке ва­шем в сто­ло­вой ви­сел, – ска­зал Ни­ко­лай, то­же скло­нив­шись над кар­ти­ной.

На ней се­дой, но мо­ло­жа­вый ста­рик в во­ен­ном мун­ди­ре вос­се­дал на коне по­сре­ди по­ля бит­вы. Изоб­ра­же­ние дав­но по­жел­те­ло, но ни­где не ис­тер­лось и не по­рва­лось. Уже хо­ро­шо, хо­тя воз­ни с этим порт­ре­том все рав­но бу­дет мно­го. Я по­сту­ча­ла по по­лот­ну ко­стяш­ка­ми паль­цев, по­тер­ла тем­ный ниж­ний край, убеж­да­ясь, что крас­ка по­кры­та мас­ля­ным ла­ком. Толь­ко он так силь­но жел­те­ет, и вос­ста­но­вить ори­ги­наль­ные цве­та – та еще мо­ро­ка.

Я при­кры­ла гла­за и про­ве­ла по по­лот­ну ла­до­нью в тай­ной на­деж­де, что и оно мо­жет что-то мне рас­ска­зать.

Пе­ред гла­за­ми встал цве­ту­щий сад и тот са­мый ста­рик, ко­то­рый оса­жи­вал пля­сав­ше­го на ме­сте бе­ло­го ме­ри­на.

— Бы­ст­рей да­вай, жи­во­пи­сец, не му­чай ко­ня! Я то лад­но, но Во­ро­нок ска­кать при­вык, – ска­зал ста­рик ко­ман­дир­ским ба­сом.

— Де­сять ми­нут, Ва­ше Си­я­тель­ство, и не се­кун­дой бо­лее, – дро­жа­щим го­ло­сом от­ве­тил ему ху­дож­ник, и кар­ти­на пе­ред гла­за­ми по­мерк­ла.

“Ва­ше Си­я­тель­ство”, зна­чит. Князь или граф? В лю­бом слу­чае, пре­док Са­шень­ки, на­до по­ла­гать.

Я про­ве­ла ру­кой по тре­щине на рез­ной де­ре­вян­ной ра­ме.

Не пе­ре­жи­вай­те, Ва­ше Си­я­тель­ство, ско­ро сно­ва бу­де­те бли­стать в го­сти­ной.

— Вы что же, с порт­ре­том го­во­ри­те? – спро­си­ла Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на из ко­ри­до­ра.

Я при­ку­си­ла язык.

— А про дру­гие кар­ти­ны что ска­же­те? – по­вер­ну­лась к Ни­ко­лаю и, схва­тив­шись за край ра­мы порт­ре­та, ото­дви­ну­ла его в сто­ро­ну, от­кры­вая на­ше­му с ним взгля­дом и дру­гие по­лот­на, по­вре­жден­ные ку­да силь­нее.

На неко­то­рых, осо­бен­но на пей­за­жах, вид­не­лись раз­ры­вы, но это не са­мая боль­шая бе­да: на­тя­нуть на но­вую ос­но­ву, под­кле­ить, слег­ка по­чи­стить, по­крыть све­жей за­щи­той – и бу­дут как но­вень­кие. Дру­гие, из тех что по­стар­ше, по­тем­не­ли так же, как порт­рет Его Си­я­тель­ства.

— До­стой­ные ра­бо­ты, неко­то­рых ху­дож­ни­ков я да­же узнаю. Прав­да, не все из них в до­ме ва­ше­го ба­тюш­ки ви­се­ли, – за­дум­чи­во осмат­ри­вая кар­ти­ны, ска­зал Ни­ко­лай.

Он при­нял­ся пе­ре­чис­лять име­на ху­дож­ни­ков, ко­то­рые ма­ло о чем мне го­во­ри­ли. По­на­ча­лу я ре­ши­ла, что это про­бел в мо­ем об­ра­зо­ва­нии, но по­том по­ня­ла – де­ло не в зна­ни­ях, а в том, что ис­то­ри­че­ские лич­но­сти тут дру­гие. Сто­и­ло сра­зу до­га­дать­ся: ни­ка­ких гер­цо­гов и ди­пло­ма­тов с фа­ми­ли­ей Ан­то­ниу я в сво­ем ми­ре то­же не пом­ни­ла.

По­ка Ни­ко­лай го­во­рил, я ста­ра­лась за­пом­нить его ком­мен­та­рии и вы­ис­ки­ва­ла сре­ди ра­бот мест­ных ху­дож­ни­ков те, ко­то­рые по­стра­да­ли мень­ше все­го и на­обо­рот силь­нее все­го. Порт­ре­ты, сде­лан­ные яв­но боль­ше пол­сот­ни лет на­зад и на­мерт­во по­кры­тые сло­ем мас­ля­но­го ла­ка, силь­но по­жел­те­ли, но со­хра­ни­лись хо­ро­шо. Ими зай­мусь в по­след­нюю оче­редь: ле­жа­ли тут несколь­ко лет, по­ле­жат и еще па­ру недель, ни­че­го с ни­ми не ста­нет­ся.