Книга Корни, уходящие в вечность, страница 25 – Наталья Штефан

И только четверо детей остались жит…. но это не точно!

В те же годы здоровье Екатерины стало быстро угасать.

Она всё чаще сидела у окна.

Всё реже выходила встречать восход.

Уже не ходила в лес за травами. Не могла долго стоять на ногах.

Фельдшер, приехавший однажды из районного центра, долго слушал её сердце.

Потом молча собрал свой потёртый саквояж.

Во дворе Фома догнал его.

— Ну что?

Фельдшер тяжело вздохнул.

— Сделал бы всё, что мог… Но годы и болезнь сильнее меня.

Берегите её. Осталось… недолго.

Фома долго стоял посреди двора.

Слова будто не доходили до сознания.

Как это — недолго? Ведь ему казалось, что Екатерина была всегда. Она пережила войны. Бегство. Голод. Лишения. Потерю дома. Потерю родины. И вдруг… Болезнь.

Но самой Екатерине не нужно было слов фельдшера.

Она давно чувствовала, что её земной путь подходит к концу.

И принимала это спокойно. Без страха. Без ропота.

По вечерам она всё чаще звала к себе детей и внуков.

Подолгу разговаривала с ними, давала наказы, просила, чтобы всегда были дружными, как сейчас.

Она торопилась успеть сказать всё самое важное.

В тот же год Андрей впервые переступил порог сельской школы.

Галя долго поправляла ему рубашку, которую сшила сама из своей.

Приглаживала непослушные волосы.

Й— Учись, сынок, — сказала она. — Грамотный человек никогда не пропадёт.

Игнат молча положил руку сыну на плечо.

Он вспоминал своего отца, Фому.

Вспоминал Пруссию, Курскую губернию, долгие дороги…

И думал о том, что, несмотря на все испытания, их род продолжается.

А значит, всё было не напрасно.

Осенью в дом пришла ещё одна печальная весть.

Умер Ефим — отец Гали.

Тот самый человек, который после смерти жены один поднимал дочь с сыном. Который, как умел, заменил им мать.

Который вместе со Штыфановыми прошёл долгую дорогу на Алтай.

Похороны были тихими. Без громких слов. Без пышности.

Его похоронили на сельском кладбище рядом с маленькими внуками, которых он так и не успел узнать.

Когда все разошлись, Галя ещё долго стояла у свежей могилы.

Потом тихо опустилась на колени.

— Спасибо тебе, папа… За всё…

Ветер мягко шелестел в кронах берёз.

Где-то высоко, в прозрачном осеннем небе, медленно тянулись на юг журавли.

А жизнь, как и прежде, продолжала идти вперёд, унося одних и даря надежду другим.

Жизнь продолжалась.

Как бы тяжело ни складывалась судьба, каждое новое утро приносило свои заботы, а вместе с ними — и силы жить дальше.

Штыфановы по-прежнему считались одной из самых трудолюбивых семей в коммуне.

Ещё до рассвета Фома с сыновьями уходили на работу.

Зимой ремонтировали сани, телеги, сбрую, точили пилы и топоры, чинили печи односельчанам. Весной пахали землю, летом заготавливали сено, осенью убирали урожай. Если в деревне начиналось строительство нового дома, люди знали: без Штыфановых дело не обойдётся.

— Позовите Игната, — говорили соседи. — Он любую работу с умом сделает.

— А Фома глазом посмотрит — и сразу скажет, где бревно поведёт, а где печь лучше поставить.

Так и жили.

Работали не покладая рук.

По вечерам в доме снова становилось шумно.

Андрей уже помогал взрослым.

Он носил воду, колол лучину, пас телят, учился управляться с лошадьми.

Филипп был совсем другим.

Шустрый, непоседливый, любознательный.

Он всё время что-нибудь мастерил: то вырежет из дерева свистульку, то соорудит для Шуры кукольную колыбель, то починит соседскому мальчишке сломанную игрушку.