Книга Корни, уходящие в вечность, страница 21 – Наталья Штефан

Екатерина всё чаще замечала, как внук внимательно наблюдает за взрослыми.

Если дед чинил сани — Андрей садился рядом.

Если отец плёл верёвку — он пытался повторять каждое движение.

Если бабушка доила корову — стоял рядом с кружкой и внимательно смотрел.

— Любознательный мальчишка, — говорила Екатерина. — Весь в нашего Яна…

Фома только улыбался.

Ему всегда становилось тепло, когда кто-то невольно называл его прежним именем.

Фомой он стал по необходимости.

Он в глубине души навсегда оставался Яном.

Иногда долгими зимними вечерами вся большая семья собиралась вокруг печи.

За окнами выла метель.

Ветер бросал в стены пригоршни сухого снега.

Казалось, будто сама зима пытается проникнуть в дом.

Но внутри было тепло. Трещали дрова. Тихо посапывали дети.

Женщины пряли шерсть.

Мужчины чинили сбрую, плели лапти, ремонтировали упряжь.

А Фома рассказывал внукам истории.

Не о богатстве. Не о заводах.

Не о больших домах.

Он рассказывал о честности. О труде. О семье. — Запомните, — говорил он, глядя на детей. — Человек богат не тем, сколько у него земли или денег. Всё это можно потерять за один день. Настоящее богатство — когда родные держатся друг за друга.

Он ненадолго замолчал. Огонь в печи освещал его уставшее лицо.

— Нас трижды лишали всего.

Трижды. Но каждый раз мы начинали сначала.

Почему? Потому что были вместе.

Дети слушали, затаив дыхание.

Они ещё не понимали, что слышат историю собственного рода.

Историю, которую однажды будут рассказывать уже своим детям и внукам.

Февраль подходил к концу.

Солнце стало подниматься выше.

Дни понемногу удлинялись.

По крышам впервые за долгое время зазвенела капель.

Фома вышел во двор, посмотрел на яркое голубое небо и глубоко вдохнул морозный воздух.

— Пережили… — тихо сказал он.

Екатерина подошла к нему.

— Пережили.

— Значит, и дальше жить будем.

Он посмотрел на двор.

Лошади были живы. Коровы пережили зиму.

Дети смеялись, играя в снегу.

Из трубы старого дома поднимался густой дым.

И впервые за долгие месяцы Фома почувствовал не тревогу, а осторожную надежду.

Возможно, именно здесь, среди суровых алтайских зим, Господь действительно решил подарить их роду ещё один шанс начать всё сначала.

С приходом весны жизнь в коммуне постепенно ожила.

Снег сошёл быстро.

Земля, напитавшаяся талой водой, покрылась первой зеленью. По утрам над лугами стелился густой туман, а днём воздух наполнялся запахом сырой земли, молодых берёзовых листьев и прошлогодней травы. Казалось, сама природа шептала людям: живите… начинайте сначала…

И Штыфановы начали. Как всегда. Не жалуясь.

Не оглядываясь назад.

Мужчины никогда не боялись тяжёлой работы.

Каждый взялся за то, что умел лучше всего.

Фома, за плечами которого была вся жизнь, посвящённая хозяйству и строительству, быстро стал главным советчиком. Он умел почти всё: сложить печь, поставить сруб, починить телегу, выбрать хороший лес.

Игнат устроился плотником. Его руки словно чувствовали дерево. Любое бревно под его топором становилось ровным, гладким, будто само просилось лечь в будущий дом.

Лето выдалось на редкость щедрым.

Новые дома один за другим поднимались над деревней.

Во дворах мычали коровы, ржали лошади, бегала босоногая детвора. Вечерами над Петухово пахло свежескошенным сеном, парным молоком и дымом берёзовых дров.