Книга Когда ты говоришь моё имя, страница 24 – Надежда Ковалёва

Она попыталась перевернуть страницу, уверенная, что подпись просто перенесли на оборот, однако тонкая бумага липла к пальцам и рвалась по сгибу. Где-то за стеклянной перегородкой разговаривали люди. Лера слышала собственное имя, произнесённое с насмешливой нежностью, потом голос Кирилла, который просил её не устраивать сцену перед заказчиками. Хотелось объяснить, что она всего лишь ищет своё место в документах, но слова не складывались; каждый новый лист содержал те же чертежи и ту же чужую фамилию.

От собственного крика она проснулась резко, будто вынырнула из холодной воды. Несколько секунд Лера не узнавала низкий потолок гостевой комнаты и тёмные очертания шкафа. Под пальцами была мятая простыня, а не бумага; где-то в доме шумела вода в отопительных трубах. Телефон на тумбе показывал 03:26. Сердце продолжало биться так сильно, что она невольно прижала ладонь к груди, стараясь понять, почему в полной тишине не получается успокоиться.

Из коридора послышались торопливые шаги. Дверь распахнулась прежде, чем Лера успела ответить на осторожный стук, но Максим не вошёл сразу: он остановился на пороге и оставил включённой лишь настенную лампу за своей спиной. В её свете было видно, что он натянул тёмный свитер наспех, а волосы ещё спутаны после сна. Он оглядел комнату, словно сначала проверял, нет ли здесь кого-то постороннего, и только потом посмотрел на Леру.

— Я услышал, как ты кричала. Можно зажечь свет? — спросил он, уже протягивая руку к выключателю.

— Пожалуйста, только не верхний. Мне пока хватает коридора, — ответила Лера и попыталась улыбнуться, но губы плохо слушались. — Приснился старый офис. Очень убедительно, надо признать. Никакой фантазии: всё те же папки и люди, которых я давно не хочу видеть.

Оставив выключатель нетронутым, Максим подошёл к столу, налил воды из графина и поставил стакан на тумбу, куда Лера могла дотянуться сама. После этого дождался приглашения и сел на край кровати, оставив между ними свободное место. Она заметила это не сразу: сон ещё не отпускал, заставляя искать на ладонях следы разорванной бумаги, которой в действительности там не было.

— Ты несколько раз назвала Кирилла, — сказал Максим, когда она сделала пару глотков воды. — Я не сразу понял, что ты спишь.

От стыда Лере захотелось спрятаться под одеяло. Днём она сумела разговаривать с бывшим женихом спокойно и по делу; ночью, оказывается, снова спорила с ним, причём достаточно громко, чтобы разбудить человека в другом конце коридора. Максим не требовал подробностей, но она всё равно услышала в его словах возможную обиду и поспешила объяснить, что совсем не собиралась звать Кирилла к себе. Он резко покачал головой: это ему и в голову не приходило, по крайней мере до её объяснения.

— У меня в голове иногда повторяется один и тот же разговор, — призналась Лера, глядя на стакан. — Во сне я снова пытаюсь доказать, что моя работа принадлежит мне. Смешно, когда три года как всё закончилось.

— Я бы не назвал это смешным. Но если тебе сейчас не хочется вспоминать, можешь не рассказывать, — ответил Максим.

Его осторожность была необходима, когда она сама просила не задавать вопросов, и всё же иногда казалась похожей на разговор с человеком, которому выдали подробную инструкцию о том, как её не обидеть. Лера не хотела очередной ночи, наполненной правильными словами. Она убрала стакан, обняла колени и некоторое время прислушивалась к тому, как Максим передвигается по комнате: он прикрыл дверь ровно настолько, чтобы свет из коридора не попадал ей в глаза, потом поднял с пола сброшенный плед и положил на спинку кресла.