Книга Когда ты говоришь моё имя, страница 19 – Надежда Ковалёва

— От этого дома я больше ничего не обещаю. Зато за состояние подпорок могу поручиться: инженер их проверил, и никто не станет вынимать кирпичи снизу, пока не закреплён верх.

На лице Максима мелькнула знакомая улыбка, но он не развил шутку. Вчера они почти не разговаривали вне работы; после подслушанного утром звонка Лера вернулась в бюро раньше обычного и сослалась на необходимость исправить документацию. Он прислал ей результаты измерений, она ответила замечаниями, и за этой безупречной перепиской скрывалось то, о чём ни один из них не хотел заговорить первым. Сейчас между ними стояли люди с инструментами, поэтому необходимость сохранить профессиональный тон была хотя бы понятна.

Рабочие снимали кирпич за кирпичом, складывая целые элементы в отдельную тару. Лера следила, чтобы не повредили историческую кладку вокруг проёма, и фотографировала каждый освобождённый участок с измерительной рейкой. Сначала показалась тёмная пустота, затем край каменной стены, покрытой густой копотью. Слабый поток воздуха принёс из-за перегородки запах старой сырости. Рабочие остановились, пока инженер проверял пол и состояние потолка за проёмом; только после разрешения они разобрали оставшиеся верхние ряды.

По ту сторону открылся коридор, пострадавший от огня сильнее той части западного крыла, куда Лера заходила с Максимом в сентябре. На стенах проступали длинные полосы закопчённой штукатурки, местами отвалившейся до камня; под ногами лежали обломки тонких металлических планок и старые осколки стекла. Низко закреплённый кабель уходил за угол, где стояла приоткрытая дверь. Лера сначала проверила схему нагрузок и лишь потом прошла вместе с инженером, обойдя участок пола, отмеченный как сомнительный.

У порога обнаружилась погнутая табличка «Архив». Один угол металла оплавился и завернулся внутрь, так что прочитать надпись удалось только под боковым светом. Лера попросила не выбрасывать её вместе со строительным мусором: подобные предметы часто становились единственным свидетельством того, как использовали помещение до реконструкции. Максим осторожно взял табличку в перчатке и положил на чистый картон, рядом с фотографиями повреждений.

Архивная комната встретила их пустыми шкафами. Ящики выдвинули много лет назад и так и не вставили обратно; на некоторых полках остались светлые прямоугольники там, где когда-то лежали тяжёлые папки. У стены сохранился высокий деревянный шкаф с закопчённой дверцей. Карандашные отметки на его внутренней боковине виднелись сквозь пыль: несколько дат, последовательности цифр и рядом короткие пометки, похожие на обозначения счетов. Под первым рядом стоял 2002 год, под следующим — 2003-й.

— Это не инвентарные номера полок, — сказала Лера, приложив линейку для снимка. — Слишком разный порядок. Здесь отмечали что-то по датам.

Чтобы различить карандашные записи, Максиму пришлось подсветить дерево сбоку и сфотографировать каждый участок. Лера переписала цифры отдельно, не позволяя стирать пыль пальцами: после вывоза шкафа на реставрацию эти отметки могли затеряться среди других рабочих снимков.

— Я проверю их по сохранившимся выпискам, — сказал Максим. — Только сделаю запрос отдельно от фонда. Пока мы не знаем, кто имел доступ к документам после пожара.