Книга (не) Правильная Снегурочка, страница 19 – Анна Ковалева

— Так что тут у вас произошло? — спрашиваю, утолив голод. Ух, хорошо-то как. И тепло, и сыто, и голова больше не кружится. Откусываю кусочек круассана и кайфую. Вкуснотища.

— Все-таки разругались мы, — Виктор откинулся на спинку дивана и помассировал виски. — Я пытался ее урезонить, отговорить от этой идеи с вызовом ментов. Уговаривал, объяснял, три раза рассказал, как все было. Но она словно удила закусила. Рвалась выкинуть тебя из дома и злилась, когда я сказал, что потом сам тебя отвезу. В итоге, она психанула, обозвала меня уродом и уехала. Кинув напоследок, что никогда мне этого унижения не простит.

— Я сожалею, — тянусь за чаем и тяжело вздыхаю. — Не хотела, чтобы так вышло.

— Да ничего, утрясется все. У Насти взрывной характер, вскипает быстро, а остывает долго. Завтра вернусь в город и еще раз поговорим.

— Скажи, — бросаю на мужчину короткий внимательный взгляд. — Почему ты поверил мне, а не ей?

— Знаешь, Снегурка, — улыбается. — Вот не похожа ты на человека, который будет пытаться кого-то придушить. Да и смысл тебе какой? Ты же не любовница мне. С Настей смысла соперничать тебе нет. Да и царапина на твоем лице о многом говорит. Кстати, о ней.

Виктор приносит аптечку и аккуратно обрабатывает царапину хлоргексидином. Благодарно киваю в ответ.

— А Настя, — сглатываю и продолжаю разговор, — она часто так себя ведет?

— К счастью, такой цирк с конями, как этим утром, я видел впервые. Видимо, еще наша недавняя ссора наложила свой отпечаток. Остыла, приехала мириться, увидела тебя. Ну и накрыло по новой.

— Мда, — решив себя занять, встаю из-за стола и убираю посуду. Остатки еды отправляю в мусорку, посуду загружаю в посудомойку. — Вить, а ты где пропадал-то столько времени? Неужели в пекарне были такие очереди?

— Нет, конечно. Заехал к хорошему знакомому по дороге. Нужно было ему кое с чем помочь. Поболтали немного, плюс его жена не может выпустить гостя из дома, предварительно хотя бы чаем не напоив. Вот и засиделся. Кто же знал, что Настя додумается приехать и устроить скандал.

— Ясно, — убрав посуду, скрещиваю руки на груди. Смотрю на мужчину. А он чересчур пристальным взглядом изучает меня. В памяти совсем не к месту всплывает недавний поцелуй и я начинаю ощущать неловкость. Нерешительно переминаюсь с ноги на ногу, а потом прихожу к выводу, что лучше бы мне уйти наверх. — Я, пожалуй, пойду?

Двигаться я начала одномоментно с вопросом, только меня не пустили. Виктор неожиданно преградил путь, заставив отступить и прижаться к стене. Рука метнулась вверх, задела волосы, прошлась по щеке.

— Вить, ты что делаешь? — дыхание сбилось, голос сел на пару тонов.

— А ты как думаешь?

И вот просто взял и снова поцеловал. Без спроса. Опять. Без всяких предлогов. Как-будто спутал со своей невестой. Мысли о Насте были неприятны, зато хорошенько так встряхнули мозг и заставили оттолкнуть обнаглевшего вкрай мужчину.

— Вить, давай ты со своей ненаглядной Настенькой целоваться будешь, идет? А ко мне лезть не надо.

Пытаюсь разогреть в себе злость и обиду, чтобы до него дошло. Только вот его реакция на поцелуй меня подкашивает. Потому что никакой отстраненности и равнодушия там нет и в помине. Это уже не лечебная процедура.

Глаза Виктора потемнели, слегка затянулись дымкой, грудь заходила ходуном, лицо напряглось. Мужчина явно завелся и по какой-то неведомой причине меня это сильно торкало. Цепляло. Хотелось продолжить поцелуй. Но, увы, это будет лишь фатальной ошибкой для нас обоих.