Онлайн книга «Телохранительница Его Темнейшества, Феникс Тринадцатого клана»
|
А значит, нужно срочно придумать, как сделать Миранду бесполезной для коварных замыслов Зан-о-Мьира. Существует только два способа. Или дать Великому то, что он хочет. Заклинание Духа, провались оно пропадом. Или доказать, что глаза Даори, а через них и глаза князя, увидели не то, что произошло на самом деле, когда Лика Тария призвала неведомого духа. Даори ухмыльнулся. Да. Это может получиться. И в тишине, изредка прерываемой назойливыми тюремщиками, Даори занялся плетением заклинания. Ведь часть он разобрал по губам девушки. Конечно, это была домашняя заготовка, шпаргалка, и где-то Лика ее прятала – вплела ли в косу нитку, или завязала особым образом волос, неважно. Для умного мага достаточно данных, чтобы оттолкнуться от образца и сделать свое. А уж умному и начитанному… да на древних языках… И почти невозможно будет доказать без очной ставки, что это не то самое заклинание, которое создала девушка. А до Лики князь вряд ли доберется. Принц Тьмы не позволит. Побыстрее бы срастить обожженные серебром мертвые ткани спины. Без еды это трудно, неоткуда брать строительный материал, но не невозможно. Был бы жив – можно брать из самого себя, сейчас сложнее. Сейчас изношенные ткани обновляются только во время поглощения чужой крови и жизни. Но у Даори есть его магия. Он может и без еды протянуть довольно долго. Дольше, чем способен продержаться обычный или даже высший вампир. Как говорила ему эта удивительная, нежная, красноволосая демоница? Нужно пройти через жизнь и смерть, не-жизнь и не-смерть, и тогда возможно возвращение в истинную нормальную жизнь, как-то так. Через жизнь и смерть он прошел. Через не-жизнь – тоже. А сейчас, сутками лишенный всех внешних раздражителей, плавающий в коконе, разве не проходит он стадию «не-смерть»? Даори погружался так глубоко в себя как никогда, ни при жизни, ни после жизни. Он добирался до самых дальних уголков памяти, рылся в воспоминаниях о прочитанных когда-то книгах и справочниках, вытаскивал незамеченные ранее крупицы знаний из бесед и обмолвок учителей. Иначе откуда ему стало известно, как позвать Свет, исчезнувший, когда он стал вампиром, после первого глотка чужой крови из вены? * * * Его периодически проверяли – и Тай, и Эсмус – то вместе, то поодиночке. Ждали, когда падет его защита, чтобы добить. Приходилось на время их визитов возвращаться в реальность, преображать кокон – тут прогнуть, словно он стал мягким, там потертость изобразить или истонченность оболочки. Лишь бы не заподозрили, что им и до лета не дождаться, лишь бы в эти злобные головы не пришли какие-нибудь неожиданные идеи. В один из визитов Эсмус, ткнув в кокон посеребренным набалдашником трости, сообщил: — Ты меня слышишь, белый? Да какой ты уже белый. Ты – грязный имперец. Думаешь, я не догадываюсь, что ты и после обращения работаешь на своих? Посмертный герой, ха-ха! Никому не известный. Тебя отчислили, кстати. Никто так и не стал искать тебя, никому ты не нужен. Теперь снова я – надежда клана, и место на кафедре в клановой высшей школе, которое все прочили тебе, будет мое, недоучка. Не добившись реакции от безмолвного кокона, он ушел. «Пресветлые боги, – подумал Даори. – И вот это все – четырехлетняя зависть и ненависть, перебитый позвоночник и заточение – не из-за сокровищ, не из-за древних знаний, не из-за девушки даже! Это – месть ничтожнейшего, подлейшего существа из-за какой-то будущей вонючей кафедры в вонючем вампирском клоповнике!» |