Книга Телохранительница Его Темнейшества, Феникс Тринадцатого клана, страница 151 – Ирмата Арьяр

— Денег и должностей мне не нужно. Отдайте мне в жены вашу дочь, мэтр Алиан.

Архимаг расхохотался.

— Магистр, боюсь, ты переоценил и себя, и меня. Сельо сами выбирают себе мужей, и мнение родителей тут не учитывается. Но, если ты сумеешь понравиться Лике, я вас благословлю, так и быть. Куда я денусь…

Щека Айреса дернулась.

— Вы знаете, как влюбить в себя сельо, если у вас дочь от одной из них. Научите меня.

— Глупец, – вздохнул архимаг. – Ты меня разочаровал, Айрес. Уйди с моих глаз со своим глупым шантажом. Советую пойти прямиком в библиотеку и прочитать о лунных девах хотя бы популярные брошюры. Ну а если рискнешь распустить язык, то не забудь, что онемение на тридцать часов – мелкое, но не самое приятное наказание. Это на первый раз. На второй – три года. Если и это не научит молчанию, счет пойдет на три десятилетия.

Пальцы ректора слегка шевельнулись, незаметно погладив вырезанные в подлокотниках цветы эдельвейса – мощнейшие артефакты, о которых знал только сам архимаг. Собственноручно вырезал как-никак. И вот уже двести лет напитывал заклинаниями на все случаи жизни.

Молодой маг насупился, сунул руки в карманы, но так и не решился ни на слово, ни на дело.

— Постой-ка, – остановил Алиан незадачливого шантажиста, когда тот дернулся к двери. – Моя маленькая негодница тебя целовала?

— Д-да. Дружески, – парень покраснел до корней волос. – Как побратима, но…

— Все с тобой ясно, – в голосе архимага мелькнуло сочувствие. – Да ты, милейший, попал под магию Лойт!

— Если бы знал, что она сельо, и близко не подошел бы. Когда я ее увидел на испытаниях, то еще не знал, кто она. Лика мне сразу понравилась. А потом эта вечеринка, и…

— Не тлей уже в твоем сердце искра, она бы не разгорелась в пожар. Но это колдовское пламя, Айрес. Я помогу тебе погасить его.

— Не надо. Не хочу. Вы говорите так, словно я болен.

— А давай проверим, – блеснули голубые глаза. Покопавшись в бесчисленных ящиках стола, архимаг извлек пурпурный флакон, горевший, как яркий уголек, и походную фляжку с забористым коньяком. – Если твое чувство не магической природы, то мое лекарство не подействует. Ты будешь любить, как любил, только чувство станет чище, и ты сам не захочешь добиваться взаимности любой ценой, даже самой мерзкой. А если дело в каверзах Лойт, то ты уйдешь из-под влияния лунной богини и оставишь ее с носом.

Айрес мялся в нерешительности.

— Почему вы хотите помочь мне, мэтр? Ведь я оскорбил вас.

— А я наказал, – в уголках глаз мага появились смешливые морщинки. – Так что мы в расчете. Видишь ли, за свои годы я научился различать, где оскорбление, идущее из глубин затемненной злостью души, а где растерянность и отчаяние, прикрытые напускной наглостью. А помогаю из мужской солидарности. Кроме того, я давно зол на богиню Лойт, отнявшую у меня единственную дочь.

Ректор призвал кубок из шкафа, плеснул в него коньяк и капнул из флакона пять капель, вспыхнувших искрами. Жидкость в прозрачном стекле заиграла закатными красками.

— Выпей, – Алиан подвинул кубок к краю стола. – Самый лучший антидот от лунной отравы. Мы снабжаем таким зельем всех наших послов в Серых Холмах.

На негнущихся ногах молодой магистр подошел к столу, настороженно глянул на улыбавшегося архимага.

— Не бойся, не отравлю, – успокоил тот. – Но вот закуски нет. Пять глотков надо сделать.