Книга Под покровительством монстра, страница 108 – Инна Матвеева

Впрочем, от этого-то я уж точно не страдаю. Ведь помню его последние слова про роль Богданы для меня. Ещё не хватало, чтобы Феликс интересовался, не передумал ли я. Или вообще обратил на неё более пристальное внимание...

Всё-таки пора уже заканчивать с делами.

******

Зайдя в дом, сразу поднимаюсь к Богдане. Стремление увидеть её спящую слишком сильно — успел охренеть как соскучиться. Настолько, что это стремление выше разума однозначно. Уж сейчас да...

Но в комнате её нет.

Да блять… Не стоило всё-таки сваливать, не предупредив её. В какой-то момент просто чуть не долбанул одного из деловых партнёров башкой об стол только из-за неумение сходу улавливать, что я доношу. И это явно был тот самый адреналиновый всплеск от импланта, кричащий, что мне срочно нужны новые уроки Игоря.

Его приёмы реально помогают мне восстановить равновесие. И сейчас я вообще само спокойствие и умиротворение, если не считать волнение за Богдану, которой нет в её комнате.

В смятении захожу, сам не зная зачем. Просто толкает меня... И тут же замираю, увидев в своей кровати знакомую фигурку.

Богдана спит, свернувшись калачиком и уткнувшись лицом в подушку.

Улыбка сама собой лезет на лицо, а сердце знакомо щемит. В моей комнате, в моей постели... Богдана тоже скучала?

Навалившиеся проблемы тут же отходят охренеть на насколько дальний план.

Осторожно подхожу и сажусь на край кровати. Почти затаив дыхание, протягиваю руку, убирая непослушную прядку с лица Богданы.

Мгновение прикосновения к ней слишком отзывается на сердце желанием жить. Аж выть хочется.

С трудом убираю руку, напоследок лёгкими движениями пальцев пробежавшись по нежной коже щеки Богданы. Не ухожу и не собираюсь. Но и тревожить её сон не хочу. Просто смотрю, как подрагивают ресницы в такт её мерному дыханию, как соблазнительные губы приоткрываются, как безмятежно сейчас её лицо.

Почему, ну почему всё это случилось именно с нами?..

Если бы не сделка с Феликсом, я был бы самым счастливым человеком на свете.

Вспоминаю, как Богдана подбежала ко мне с лестницы, как доверчиво прижималась, как признавалась в любви. Ей точно непросто было сделать эти шаги, учитывая, что я отталкивал её всем поведением с момента их возвращения. Но она не сдавалась.

От этой мысли переполняет такой нежностью, что щемит сердце.

Я ведь даже не рассчитывал на её любовь. Надеялся, конечно. Пока не связался с Феликсом. И то лишь в глубине души, на деле никогда не позволял себе забываться.

Богдана шевелится во сне, проводит рукой по простыне, будто ищет что-то. И бормочет, как бы оправдываясь:

— Я не сплю...

Эти слова и её полусонный вид так умиляют, что я снова улыбаюсь, даже не сразу это сознавая.

— А зря. Надо выспаться, — с теплом укоряю.

Но следующие слова Богданы стирают улыбку с лица. Слишком тревожно, волнующе и проникновенно они сказаны, даже выстраданы. Девчонку не оставляет беспокойство даже в таком, полудрёмном состоянии.

— Если я засну... Вдруг ты... исчезнешь. Я проснусь, а тебя не будет, — тихо и отрывисто проговаривает она, и снова ищуще проводит рукой по простыне.

Не выдерживаю. Забираюсь в кровать, обнимаю Богдану, прижимаю к себе.

— Я здесь. И останусь здесь. Я с тобой, — твёрдо говорю, гладя её по волосам и подмечая, как дыхание девчонки снова становится спокойным и размеренным.