Книга Три звезды Форгетона, страница 56 – Настя О

— Зато теперь мы все умудренные опытом и кругозором люди, — возразила ей Ирина Витальевна. — И должны показывать подрастающему поколению достойный пример.

— Да, — согласилась мама. — Как же хорошо, что я вовремя успела наготовить компота!

Если честно, мне не нужно было никаких дополнительных источников вдохновения. Рядом со мной находились все, кто был дорог мне, и даже больше. Жорик периодически сыпал афоризмами, получая самые вкусные куски торта или салата и неизменно благодаря хозяйку. Мама краснела от похвалы, которая лилась на нее в этот вечер, как из рога изобилия. Ирина Витальевна благосклонно смотрела на Двайра, словно знала о нем что-то, никому неизвестное. А Двайр…

Двайр не переставал дарить мне столько теплых и говорящих взглядов, что я смущалась, как девочка. Речь президента мы встречали, стоя на ногах и с заготовленными бокалами с компотом. А под тихий бой курантов, раздающийся из принесенного на кухню ноутбука, сердечно поздравили друг друга с праздником. И в то счастливое время для меня не было ничего более радостного, чем смотреть на улыбающиеся лица близких.

Лешку мы отправили спать, как и договаривались, в час. Вряд ли он сразу бы и заснул — скорее всего, стал бы переписываться со своими одноклассниками — но наше дело заключалось в том, чтобы соблюсти все условия. Мама с Ириной Витальевной затребовали хлеба и зрелищ, а поскольку мужчин в нашей компании осталось не так много, Двайру и Жорику пришлось выкручиваться. Стол мы придвинули обратно к стене, и неугомонный пришелец позвал всех танцевать. Наши бабушки тут же согласились и, подняв руки вверх, принялись изображать фонарики под аккомпанемент очередной музыкальной сказки, доносящейся из ноутбука. Я, воспользовавшись случаем, стала записывать все это на телефон. Потом буду шантажировать!

Жорик подлетел ко мне и начал канючить новогоднего пирога, который я с удовольствием ему отрезала и кормила с ложечки. А потом, наевшись и ударившись в воспоминания, решил рассказать мне о том, как они с капитаном бороздили просторы необъятного космоса.

— Рита филонит! — сердито шепнула мама спустя минут двадцать.

— Так и скажи, что колени заболели, — флегматично отозвалась я.

— Неуважение к старшим, — внезапно встала на сторону мамы Ирина Витальевна. — Рите — штрафной!

— Бокал компота? — фыркнула я насмешливо.

— Танец с зятьком, — выдали наши бабушки.

Вот тогда-то я и поняла, что попала.

Единственным, кто ничему не удивился и не воспротивился, оказался Жорик. У него просто сменилась кормящая рука, когда меня вынудили присоединиться к Двайру, стоящему рядом с плитой. А наши бабушки незаметно ретировались сначала на табуретки к выходу, а затем и вовсе сослались на тяжелый день и необходимость выспаться. Залечь они решили в маминой комнате («Диван большой, разложим — выспимся!»), хотя я подозревала, что после уединения в отдельном помещении начнутся такие бурные обсуждения, что впору хвататься за голову.

Исходя из поведения Жорика, я сделала вывод: сговорились. Не зря же фильдибурс ретировался в комнату к Лешке с легкой руки Ирины Витальевны, открывшей ему дверь. Вряд ли в этом принимал участие Двайр — он хлопал глазами вместе со мной — но вот его помощник к затее точно приложил крыло. Впрочем… положа руку на сердце, была ли я против?