Книга Космос и я. Часть 2, страница 52 – Настя О

Им нужно было разойтись. И это тоже было причиной, по которой Сейферу отчаянно хотелось решить задачу с множеством неизвестных, заданную друрами.

Что могло пойти не так?

Система Арфы. Душа была не на месте. Интуиция подсказывала, что в этой системе что-то скрыто, но он не стал менять курс. Да и медицинская капсула оказалась бессильна против того, что представилось глазам Сейфера.

Прости, милая. Я хотел, как лучше.

* * *

Я очнулась от видения и обнаружила, что снова сижу на холодном возвышении в красной пещере, которое я называла троном. Рядом, в ожидании, застыл Шорох. Я не знаю, как его звали на самом деле. Я дала ему это прозвище, потому что он единственный из всех мог передвигаться почти бесшумно. Маки, обитатели этой планеты, не обладали такой способностью. Они были коренастыми и ширококостными гуманоидами, и когда они двигались, то напоминали лавину, сходящую с горы. Именно поэтому я приблизила к себе Шороха. Он был таким же высоким и тонкокостным, как и я.

Нет, Шорох не был исключением из правил. Он просто не был маком. Он был таким же человеком, как и я. И это было еще одной причиной, по которой я держала его рядом с собой. Мне нужен был кто-то знакомый и родной, чтобы найти Сейфера, и я точно знала, что он где-то здесь. Клякса, существо, ставшее моим симбиотом, выполнила свое обещание, пусть ее логика и оказалась для меня противоестественной. Она была слишком древним созданием, чтобы пытаться диктовать ей свои правила.

После погружения в красные пески она переродила меня. Из человеческого во мне осталось только тело и его способность функционировать. Выпали волосы, голосовые связки перестали работать, а кожа покрылась красным налетом. Я как-то пыталась оттереть его, но тщетно. Место, которое я мучила, начинало рассыпаться на глазах, а затем восстанавливалось, приобретая привычную форму.

Я сама стала кляксой. Перестала разговаривать, но могла общаться телепатически. В том числе с Шорохом. Хотя назвать это общением было сложно. Скорее, я отдавала ему приказы, а он безропотно выполнял их. Все еще боялся наказания. Клякса умела убеждать. А Шорох пробыл здесь очень долго.

На меня кляксе воздействовать не пришлось. Я и так была у нее на крючке. Она раз за разом посылала мне во сне воспоминания Сейфера, которые могли означать только одно: он здесь, на этой планете. И он жив.

А значит, я смогу его найти.

Но для этого мне нужно было выполнить обещание, данное кляксе. Хотя правильнее все же было говорить — планете.

Она просила называть себя Мака — живой планетой-гигантом. Она была настолько древней, что сама не помнила, когда обрела разум. Из частиц ее красного вещества рождались звезды. Даже Рассвет, истинная родина друров, была создана из ее плоти. Красная пыль преобразовалась в звездную. Поэтому Мака и чувствовала сильных звездных навигаторов.

Ей нужна была помощь. Она была слишком древней, чтобы продолжать свое существование, как и прежде. Но в одиночестве умирать было не страшно. Она была лишена страха за себя. Боялась она только за своих детей — именно так она называла населяющих планету маков.

Эти странные гуманоиды больше всего походили на гномов из старых земных сказок. Только, как и у меня, у них напрочь отсутствовала растительность на теле. Коренастые, плотные, неповоротливые, они стали такими из-за того, что на Маке стали заканчиваться ресурсы. Раньше маки были высокоразвитой цивилизацией. Но, как и со всем остальным, для них наступил стремительный закат. Те, кто остался в живых, подверглись перерождению, и теперь могли существовать, перерабатывая энергию из красной пыли. Двигались они медленно. Постоянно экономили силы.