Книга Увядающий ирис бытия, страница 86 – Настя О

— Тео? — еле слышно зову его, когда сил не остается почти ни на что. Глаза слипаются. Я уверенно иду к входу в страну сновидений.

— Да, милая? — он зарывается лицом в мои волосы, вдыхая их аромат.

— Ты сегодня мог первый раз стать будущим папой.

Я засыпаю, успевая услышать его добродушный смех и тихое признание:

— Это было бы самым замечательным подарком к новому году. Спи, Рен.

Просыпаться тяжело. Я сейчас, что называется, испытываю все прелести ощущений «в действительности», о которых говорил Тео. Лежу и боюсь пошевелиться, потому что каждое лишнее движение отзывается волной боли во всем теле. Однако из моего положения на боку можно понаблюдать за спящим Тео.

Не хочу его будить. Хочу продлить момент очарования.

Расслабленное лицо улыбается чему-то во сне, и я невольно копирую его выражение. Крылья красивого носа ритмично вздымаются, и это становится наиболее заметно, когда Тео делает особенно глубокий вдох. Губы приоткрыты, как у младенца, но я все еще помню, на что они могут быть способны, и краска заливает лицо.

Архангелы нынче пошли… не архангелы, а ходячие искушения во плоти!

Но вот что делать, когда искушение искренне тебя любит? Отрицать очевидное не имеет смысла: Тео действительно готов был от меня отказаться, выбери я Доминика. В голове не укладывается: как мог быть идеальной половиной человек, настолько привлекательный для животных инстинктов и одновременно вызывающий панический страх на уровне подсознания? Что-то в этом мире определенно создали не так. Как вообще можно представить, что я когда — нибудь даже мысль допущу о том, чтобы быть с ирисом? Смотрю на Тео, и возникает ощущение, что знаю его всю жизнь. Каждое прикосновение к нему — как отдельно зарождающаяся Вселенная.

Прости, я не смогу признаться тебе, что люблю. Я попытаюсь показать это поступками. Марта ушла, зная, что для меня мир без нее никогда не станет прежним. Ганс ушел, лишая главной опоры в жизни. Уходят все, кто дорог моему сердцу. Если и ты покинешь меня, я разорву этот мир на граничные кусочки.

Я пропускаю момент пробуждения Тео, окунувшись в собственные мысли. Очнувшись, встречаюсь с его хитрым взглядом:

— Жива? — и по его лицу мелькает тень улыбки.

Хочу ответить и не могу — даже язык отказывается шевелиться. Тео улыбается во весь рот и притягивает к себе со словами:

— Я бы на твоем месте тысячу раз подумал, прежде чем соглашаться на мужчину-архангела, пусть и бывшего! — меня отрывисто целуют, и я чувствую, как силы постепенно возвращаются.

Я забираюсь на некроманта сверху, седлаю и с жаром отвечаю на поцелуй. Кажется, новый год мы точно встретим в постели. Но Тео не был бы Теодором Кейном, если бы в самые неподходящие моменты вдруг не включал здравый смысл. Сдавленно рычу, чувствуя, что он мягко отстраняет меня от себя, и готовлюсь к очередной лекции о здоровом образе жизни. Но мужчина только подскакивает с постели и смотрит голодным взглядом на мое оголившееся тело:

— Жди здесь! — после чего скрывается за поворотом, и я, вспомнив вчерашние блуждания по его апартаментам, понимаю, что Тео убежал на кухню.

Нет, уйти я не смогла, даже если бы хотела. Пусть способность двигаться мне и вернули, желания поспать и поваляться в постели от этого меньше не стало. А еще хочется немного побыть эгоисткой. Поэтому я беспрекословно следую совету Тео, медленно переворачиваясь на живот.