Книга Увядающий ирис бытия, страница 73 – Настя О

Сури и Доминик помогают Кельвину вытаскивать из окон покореженных металлических коробок пострадавших. Некоторые еще живы — последнему вагону повезло больше остальных — а мертвых складывают отдельно. Их неестественно скорченные тела — следствие многочисленных переломов — вызывают у меня приступ тошноты, а темные разводы на коже и одежде — желание сбежать отсюда подальше. Ненавижу смерть. Особенно когда она случается на моих глазах. Ничего не могу с собой поделать — ненавижу мир, в котором возможна подобная несправедливость!

Сури занимается ранеными, в то время как Доминик, Кельвин и освободившаяся Кловис приступают к первым двум вагонам. Именно в это время я слышу четкую инструкцию Тео:

— Погибли тридцать человек, Рен. Ты сейчас переходишь за Грань и хватаешь всех их разом, впитывая в себя, потом возвращаешься и передаешь мне, поняла?

Я в ужасе смотрю на него — не в моих силах за один раз перенести столько душ. Пожалуйста, не заставляй меня делать это! Но Тео неумолим:

— Это разрыв реальности, не вытащишь сейчас — они останутся за Гранью навсегда без возможности перерождения. Ты этого хочешь? — я яростно мотаю головой, и он продолжает. — Значит, собери волю в кулак и достань их, пока они не успели растеряться! Живо, Рен! — он толкает меня к полотну Грани так, словно видит его, и я моментально погружаюсь в пространство между мирами.

Удивленный Осирис пытается узнать причину моего повторного появления спустя малый промежуток времени, однако я отмахиваюсь и начинаю искать души. Найти все тридцать оказывается достаточно легко: они еще сбиты в кучку и не понимают, как оказались здесь. Поэтому обещание вернуть всех обратно делает свое дело: они сразу подтягиваются ко мне, с силой впитываясь в тело. Если б могла говорить, точно не удержалась от крика, но я только до боли стискиваю зубы, ожидая, когда все тридцать сольются со мной. Успеваю передать мысль Осирису о том, что это спонтанный выброс, и ухожу.

Возвратившись, падаю на колени, видя, как Тео и Доминик помогают Сури с лечением раненых. Кловис с Кельвином занимаются устранением упавших вагонов. Некромант, почуяв мое возвращение из-за Грани, мчится ко мне, не давая встретиться с землей и заключая в объятия. Удерживает в руках и спрашивает, решительно заглянув в глаза:

— Ты мне доверяешь?

— Как самой себе, — хриплый ответ вместо обычного голоса теряется на фоне всеобщего гвалта и криков о помощи.

— Тогда терпи, милая, — говорит серьезно Тео, не обращая внимания на обстановку.

В следующее мгновение его губы обрушиваются на мои.

Я понимаю, что возвращение Доминика было не самым страшным, что мне удалось пережить в жизни.

Тело охватывает жар, одновременно с которым тысячи иголок впиваются в кожу. Силы покидают меня настолько стремительно, что я боюсь оторваться от Тео и вместе с тем желаю освободиться больше всего на свете. Когда же он прекращает поцелуй и прижимает к себе, не удерживаюсь и кричу во всю силу опоясывающей меня боли, отчего объятия некроманта становятся болезненными. Я понимаю, что нужно это пережить, но… Неужели такой ценой? Когда ощущения такие, словно не остается ни одного живого места. Ни одного способного нормально работать мускула.

Тео отрывается от меня и молит еле слышно:

— Прости, родная, обещаю, это в первый и последний раз. Потерпи еще немного, и я отведу тебя домой, — не могу и не хочу отвечать, мне сейчас слишком плохо, чтобы думать о чем-то еще, поэтому почти не замечаю, как руки Тео принимаются трясти меня, чтобы сохранить связь тела и сознания. — Только дождись меня, Рен! — рычит он под конец, а я сквозь пелену боли смотрю, почему-то, на Доминика, сталкиваясь с холодным осознанным взглядом незнакомца из сна.