Книга Увядающий ирис бытия, страница 34 – Настя О

Прикосновение длинных музыкальных пальцев к коже мне приятно. Они теплые и сухие и прогоняют начинающуюся головную боль. Исцелять небольшие недуги ирис в состоянии. А вот что касается возвращения в мою жизнь цветного зрения — посмотрим.

Загнав мысли о Тео куда подальше, стараюсь ни о чем больше не думать и закрываю глаза. Хочу почувствовать хотя бы отголоски силы Доминика, прикасающейся к моему существу. Мне интересно, как именно магия жизни воздействует на организм. Она приходит легким ветерком, ласково поглаживающим меня в поисках проблемы, которую нужно устранить. Успокаивает напряженный мозг. Сканирует все его доли, пока, наконец, не находит нужный узелок. Он затягивается все туже при каждом моем посещении изнанки. Сила ириса прикасается к нему, даря расслабление мышцам, осторожно ощупывает. А потом медленно-медленно, миллиметр за миллиметром, распутывает, освобождая нервный центр от нагрузки.

Я даже выдыхаю свободно — настолько приятно воздействие мягкой силы Доминика. Его ладони, тем временем, потихоньку перемещаются от висков к лобной доле, осматривая оставшиеся участки мозга и зрительных нервных клеток. Потом зачем-то опускаются, следуя к углу нижней челюсти, и мягко подталкивают ее вверх.

До уха доносится тихий шепот ириса:

— Попробуем взглянуть на мир другими глазами, Рен?

Я боюсь следовать его просьбе. Всегда страшно открывать глаза на что-то новое, то, чего определенно опасаешься. Сейчас мне страшно увидеть все в привычном черно-белом восприятии, хотя слова ириса поселяют в душе робкую надежду.

— Смелее, Рен, — подбадривает меня мужчина. — Хуже, в любом случае, не будет.

Судя по тому, как меняется прикосновение его руки, ирис поднимается и вслед за собой подтягивает мою голову, вынуждая встать со скамейки. Я еще несколько минут раздумываю, молча стоя рядом с Домиником, а потом осторожность и опаску пересиливает любопытство.

Я открываю глаза.

Мир перестает существовать.

Доминик выше меня на полголовы. Сейчас, когда его лицо находится совсем рядом, я могу увидеть его излишне заостренные черты. Казалось бы, маг жизни, прекраснейшее из творений демиурга, а выглядит так, словно заканчивал академию некромантов. Может быть, это существование души в лишениях так на него повлияло?

Он красив. Тонкой аристократической красотой, которая выбивает воздух из легких и лишает опоры под ногами. И серо-зеленые глаза на загорелом лице смотрятся фантастически. Я чувствую, как постепенно погружаюсь в их омут, одновременно становясь с Домиником единым целым. Внутри его глаз бушует буря и сверкают странные красные молнии, пересекающие радужку. Там целый океан несдержанности. И стихия его души вырывается наружу, когда рука ириса осторожно скользит от моего подбородка к основанию шеи, притягивая ближе, а гипнотические глаза поражают величиной зрачка.

Что это? Желание у едва знакомого человека? Или это просыпается тот второй ирис, которого я боялась во сне?

Не могу сопротивляться.

Да и хочу ли?

Он, словно магнит, тянет к себе и не дает отстраниться. Лишает воли, заставляя следовать у себя на поводу. Начавшись с его желания, стремление приблизиться плавно перетекает по нервным рецепторам в мое существо, и я сама тянусь к нему все ближе и ближе.