Книга Увядающий ирис бытия, страница 22 – Настя О

Когда мужчина поднимает на меня ясный взгляд, время останавливается окончательно. Замирает оттого, что мои ладони очерчивают контур его лица, останавливаются рядом с подбородком и подтягивают его ближе к себе. Одно мгновение глаза в глаза — и я чувствую, как рвется связующая нас нить, взгляд же ириса обретает осмысленность.

В сознание приводит короткий, но сильный укол чужого отчаяния. Это не ирис — его я больше не чувствую.

Кто тогда?

Это может быть только Тео.

Разрывая контакт с ирисом, я поворачиваю голову в сторону стеклянного ограждения-стены. На той стороне я вижу изумленную Сури, переводящую взгляд с меня на ириса. И столько в нем сейчас намешано, что мне становится не по себе. Я знаю этот взгляд: из меня достанут абсолютно все сведения, представляющие для целителя интерес.

Тео нет на месте. Я отчетливо осознаю это, и бегство некроманта отзывается в груди тупой болью. Что такого он увидел, что заставило его покинуть это место? То, что мужчины в здании нет, я могу сказать с абсолютной уверенностью: я больше не чувствую его эмоционального отклика.

Сури осторожно входит в кабинет, не отрывая глаз от напрягшегося при ее появлении ириса. Она смотрит на меня серьезными глазами:

— Ему необходимо поспать, Рен.

— Он только что проснулся, — недоуменно отзываюсь я, не разрывая зрительного контакта с мужчиной.

Он застыл у моих ног, и мне приходится впитывать его страх и безысходность.

— У него шок, нам придется его усыпить, — объясняет ситуацию целитель. — После пробуждения он будет чувствовать себя гораздо лучше. Поможешь его успокоить? — с надеждой добавляет она.

— Постараюсь.

Как будто у меня есть выход. Это вообще нормально — такое поведение со стороны взрослого мужчины? Запоздало приходит сравнение с новорожденным, и реакция ириса становится понятной: он ищет организм матери. Творец, как же хорошо не ощущать больше его эмоций! Даже дышится легче.

Надо скорее запомнить его имя — Доминик. Ирис ассоциируется у меня с ненавистным детским прозвищем. Я ласково улыбаюсь Доминику, глажу по волнистым волосам и тихо проговариваю:

— Ты мне доверяешь?

Он недовольно хмурится, но эмоциональный отклик приходит — да, конечно.

— Тогда тебе нужно будет поспать, дорогой, — умиротворенно, с воркующими интонациями в голосе говорю я, вынуждая мужчину подняться с колен.

Он возвышается надо мной на добрых полголовы, и мне приходится смотреть снизу вверх. Беру под руку испуганного мага и уверенно веду к кушетке. Она предусмотрена здесь так же, как и камера для возрождения тела. Укладывая его, поворачиваюсь к Сури и уверенно произношу:

— Дай, я сделаю инъекцию.

И уже, возвращаясь к ирису, с улыбкой произношу:

— Доверишь мне укольчик?

Он моргает один раз, и я расцениваю это как согласие, еще раз осторожно погладив его по щеке. От прикосновения мужчина на мгновение прикрывает глаза. Ему нравятся мои действия. Да и сама я с каждым новым сближением чувствую расположение к магу. Только вот этому нет разумного объяснения.

Внезапно в лаборатории мелькает свет, и ирис испуганно прижимается к моей руке. Я снова прикасаюсь к нему, и он успокаивается. Появляется Сури, вручает мне шприц с небольшой иглой. Я ввожу снотворное в локтевую вену, сопровождая действия словами: