Книга Моя любимая неприятность, страница 116 – Настя О

— Родерик… кто это? — прошептала я, борясь с очередным приступом болезни.

— Борбон поймал испуганную дани Бипс и связался со мной. А Рейтингера я отправил на Скалу Превращений и сказал, чтобы он не возвращался без второй ипостаси, — оглянувшись на меня, объяснил мой любимый некромант.

— Так это что же… драконы возродились? — дрогнувшим голосом спросила я.

— Конечно, милая. Разве с таким сосудом могло быть иначе?

В его голосе слышалась улыбка, но, стоило Родерику закончить разговор, как его лицо посерьезнело. Некромант щелкнул пальцами, и земля под нами задрожала. Фигура Родерика осветилась потусторонним зеленым огнем.

— Прах этого места — восстань и приди ко мне на службу… — замогильным голосом проговорил Родерик.

Рядом с Галочкой из-под земли высунулась костлявая рука. Затем еще одна, а за ней, быстро работая кистью, показался целый скелет. Вскрикнув, бывшая ученица выставила руку вперед, и с ее пальцев сорвалось зеленое пламя, похожее на пламя Родерика. Но его было немного, и Галочка смогла лишь рассеять руку одного из скелетов.

Говорить скелет не мог, но замахал целой рукой так, что сразу стало понятно: он обиделся, и обиделся крепко. В общем, зря Галочка решила наносить вред некромантскому имуществу.

Из-под земли вылезали все новые и новые скелеты, с которыми она никак не могла справиться, и Родерик, удостоверившись, что занял свою ученицу сверх меры, обернулся ко мне и оказался рядом, припадая на одно колено.

— Сейчас мы будем лечить тебя, милая…

— Нет-нет, не трогая меня! — попыталась отстраниться я, ощущая, что начинаю испытывать жажду по отношению к Родерику.

Ту самую — как раньше к Галочке.

Но у меня ничего не получилось. Я только стала заваливаться на один бок, сползая по стене вниз.

— Не получается… Хочу тебя съесть, Родерик… — с горечью призналась я. — Прости, пожалуйста, я совсем не в этом хотела тебе признаться.

— А в чем? — тепло усмехнулся мой некромант, начав медленно ко мне приближаться…

— Я хотела сказать, что люблю тебя. А теперь вот… хочу съесть.

— Какие у вас, иномирянок, интересные фантазии, — подколол меня этот невозможный мужчина. — А если я скажу тебе, что тоже люблю тебя, ты обещаешь бороться?

— Обещаю… Родерик! — почти прорыдала я, когда он схватился на мою руку. — Не надо!

— Я же сказал, что буду лечить тебя… — повторил Родерик ласково. — Не бойся. Плетение некромантов здесь не так страшно.

— А что — страшно? — уловила я самое главное, пока лицо Родерика склонялось к моему.

Я знала, что он собирался делать. И мне это жутко не нравилось.

— Не волнуйся. Просто доверься мне, Лера…

Тот поцелуй был с привкусом слез и замирающей надежды. Все это принадлежало мне, пока я не окунулась в вязкую пучину беспамятства.

Как бы я хотела увидеть на том конце Родерика.

Это странное состояние, в котором я то ли мучилась, то ли излечивалась, было похоже на сон в бреду после тяжкого недуга. Мне все время хотелось пить и к маме на ручки. Чтобы погладили по голове, укутали в одеяло и пообещали, что все будет хорошо. Хотя с одеялом мою просьбу выполнили без проблем: рядом уложили что-то очень горячее, почти пылающее. Я тянулась к этому все больше и больше.

В просветах между забытьем мне чудились успокаивающие слова Родерика. Но произносил он их с натугой, надтреснутым голосом. Как будто ему было трудно говорить. Или… больно?