Книга И космос в придачу, страница 32 – Настя О

Не получив отклика от Олейрона, она повернула голову к его креслу и напряглась. Инопланетянин сидел на своем месте, сжав подлокотники до побелевших костяшек, и напряженно сверлил ее взглядом. Кира даже заметила капельку пота на его виске — чуть ниже линии роста волос. Капля стремительно скатилась по его скуле, когда Олейрон внезапно поднялся и молча покинул мостик, оставляя девушку в одиночестве.

Она так и не поняла, что произошло. Но сердце сжалось так, словно ее отвергли после признания в собственных чувствах. Тех самых, о которых она боялась сказать даже самой себе.

Дело принимало весьма скверный оборот. И чем дальше Олейрон думал об этом, тем все тяжелее ему становилось.

Он слышал об этом еще на родине. Удивительное явление, когда эмпат-кинестетик его уровня, дотрагиваясь до другого индивида, чувствует вкус чужих эмоций и внезапно понимает, что тот ему нравится. То, что это произойдет с Кирой, он понял еще тогда, когда грузил ее в машину, чтобы отвезти к Ивану Даниловичу.

Потом было перемещение в ее квартиру. Потом — на «Вестник», и его ощущение чужих переживаний усилилось даже без прикосновения. Все земляне были похожими, но Кира оказалась еще и вещью в себе. Очень много чувств и впечатлений бурлило под маской абсолютного спокойствия. Олейрон ощущал их все. Все до единой эмоции. В том числе — те, на которые так хотелось ответить сразу, как почуял их.

На Айдэ никто бы и слова не сказал — эмпатия была врожденным свойством айдеанцев, как и способность видеть естественные зародыши червоточин. Однако в глазах Галактического Союза ситуация принимала некрасивый оттенок. Если они узнают об Айдэ, то догадаться об особенностях ее жителей не составит труда. А эмпатия носила двусторонний характер: где ощущаешь, там можешь и навязать свое. Естественно, он никогда не предпринимал такого с Кирой. Но где гарантия, что Союз в это поверит? Как раз наоборот — сделает все, что от него зависит, чтобы убедить остальных в недееспособности Киры. Раз находится под чужим влиянием — на какое тогда право вето вообще может быть способна? Очень, очень плохие результаты для его планеты.

Оставалось только наступить на собственное горло и начать вырывать с корнем зарождающуюся привязанность. А как ей было не появиться, когда девушка, спасенная благодаря древней крови, сама тянулась к нему как к единственному существу, способному ее защитить? И ведь тянулась совершенно справедливо, как бы горько это ни звучало. Только она не осознавала, к чему может привести их связь до заседания Союза. А вот Олейрон — вполне.

И все же это было очень сложно. Практически невозможно. Он тысячу раз пожалел, что не объяснил ей принцип работы парового душа до конца. Сам же очутился в собственной ловушке, когда пришлось вытаскивать ее из-под слишком горячего потока. Пока Кира дрожала от потрясения в его руках, Олейрон воевал с самим собой, чтобы не начать транслировать ей свои эмоции. А потом отправился готовить завтрак, чтобы еще глубже зарыться в собственную могилу.

На Айдэ ему давно стали бы намекать, что пора делать девушке предложение. На «Вестнике» он сам намекал ей, как много разных мужчин на его планете. И Кира все поняла правильно. Даже попыталась закрыться от него, как будто обладала специальными техниками. Но нет, это было, скорее, природное умение девушки, которая сама по себе не была способна на выражение внешних эмоций. Зато фонила ими, как самая настоящая сверхновая. Поначалу Олейрон подумал, что ничего страшного не будет, если он немного ослабит самоконтроль и позволит себе почувствовать то, что у Киры на душе. А потом он включил последнюю запись Отэ-д'Дана и вообще пожалел, что остался с Кирой в одном помещении.