Книга Божественной тропой, страница 86 – Настя О

Через несколько дней расстроенный Бокки сообщил мне, что ворота в тысячу торий расписаны богопротивными надписями, которые он не смог убрать. Понимая, что доррону справиться с колдовством не под силу, я отправилась туда сама. Странно, но больнее всего на сердце сделалось после обидных слов «любовница Белой Смерти» и «недостойная богиня». Помню, как по щеке скатилась слеза, и сил не осталось, чтобы привести ворота в должный вид. Я вернулась в храм, пообещав себе, что когда–нибудь непременно справлюсь со всем этим. Правда, планам моим не суждено было сбыться.

Стояло теплое солнечное утро. Я вышла из молельни, любуясь новому дню, и отправилась посидеть на скамейке у колодца, пока Бокки отдыхал после ночи. Дышалось мне легко, солнечные лучи так и старались лишний раз прикоснуться к коже, чтобы приласкать ее своими теплыми пальчиками. Я прикрыла глаза и ненадолго отрешилась от всего.

Порыв ветра налетел внезапно. Поежившись, я сильнее укуталась в накидку и открыла глаза. Движение рядом с торией у входа привлекло внимание, и картина, которую я там увидела, заставила сердце уйти в пятки.

Небесная колесница истаяла в воздухе, стоило пассажиру коснуться земли своими гэта. Темное кимоно, выгодно подчеркивающее белизну длинных прямых волос, сидело на фигуре, словно влитое. Зоркие серые глаза, не отрываясь, смотрели на меня. Я видела в них бесконечную усталость. Как же долго мучила его жизнь. Как же долго он искал свою дорогу ко мне.

Поравнявшись с торией, он оперся плечом о деревянный столб. Вышедшее из–за облаков солнце осветило мужскую фигуру, придавая ей неповторимый ореол и сияние. В тот момент я любила Риндо больше всего на свете. В тот момент я оставила позади все свои страхи.

Заметив, что привлек мое внимание, коттай отделился от ворот и неспешным шагом направился ко мне. Я пыталась не подать вида, как сильно хочу, чтобы он оказался рядом сейчас же, но тело так и стремилось навстречу. Я даже кулаки сжала, чтобы не выдать волнения, так как видела: ему необходимо проделать этот путь самому. И промолчала, стоило ему остановиться рядом. Вместо того чтобы расплакаться от счастья, я смотрела на волосы Риндо, которые будто поймали солнечные лучи. Ничего красивей в тот момент в мире не было.

Он без слов опустился на каменную поверхность площади, устраиваясь рядом со мной, и посмотрел снизу вверх:

— Я пришел к тебе, Мэй. Пришел насовсем. Не могу больше оставаться вдали от тебя.

Скажи он что–нибудь иное, и я, возможно, смогла бы это выдержать. Но губы задрожали, глаза защипало от слез, и я, не таясь более, притянула его голову к себе на колени, обнимая наконец–то вернувшуюся ко мне любовь. Беззвучно плача, я гладила его волосы, острые ушки с короткой жесткой шерсткой, убирала пряди с лица, обводя контур белоснежных бровей, и не могла не улыбаться на прикрытые от удовольствия глаза и приподнятые уголки губ коттая. Он был со мной, чего еще я могла просить у жизни?

— Риндо… – вместо спокойного голоса вырвался хрип, и его руки обняли мои колени. – Как у тебя получилось вырваться?

— Я не возвращался к Алому демону после того, как пришел из мира мертвых. Для него я сейчас застрял у Осоэ–Мо навсегда, а вызволить меня оттуда можно лишь в том случае, если Масараги решит сам туда спуститься.