Книга Божественной тропой, страница 62 – Настя О

— Ты жестокий, доррон, – отчитывала духа девушка–тайлун. – Ты давно мог бы соединить Мэй с храмом, и она бы так не мучилась!

— Я ошибался, – виновато развел руками хранитель святилища. – Стань Мэй полноценной богиней в храме Ёёши, она ослабела бы еще быстрее. Подумай сама, божественное дитя, – только так и никак иначе обращался к Хё доррон, – соединись богиня с храмом, откуда бы стала она черпать силы? Правильно, из молитв тех, кто ей поклоняется. А кто стал бы поклоняться богине возмездия, которую выгнали из деревни, занимавшейся строительством храма?

Хё даже зарычала от злости:

— Проклятый Ро–коон и его замашки деспота! Чтоб ему аукалось почаще его вероломство!

— Мэй может спасти только чудо… – со слезами на глазах говорил доррон, не прекращающий делать для меня поддерживающие ванны в купальне.

Я видела, как искренне он привязался ко мне. Очень не хотелось расстраивать доброе существо, поэтому я старалась вести себя как можно живее. Сильнее закусывала губу, если неаккуратно ступала на ногу, и шаг этот отдавался стреляющей болью в пояснице, чаще улыбалась, даже когда от боли хотелось плакать, не переставая. Я делала все, чтобы моя беда не ложилась тяжким бременем на плечи тех, кто обитал рядом со мной. Но, как это обычно бывает, счастье не могло длиться вечно. Не случилось этого и со мной: проснувшись в одно прекрасное утро, я обнаружила скверну опустившейся с плеч почти до самых кистей рук. Шумно выдохнув и стараясь не будить продолжающую спать Хё, я, глотая слезы, поднялась с постели и, тихо скуля, облачилась в юкату самостоятельно. Спасительный отвар был приготовлен с вечера, и я не преминула его выпить. Касу, как верный друг и помощник, всюду следовал рядом. К моему великому удивлению, даже находясь в тесном контакте, он не впитал в себя мою скверну. Как же от этого становилось легко на душе! Я не хотела стыдиться еще и за то, что не уберегла самый главный подарок Риндо. Риндо…да, перед смертью я бы хотела увидеть именно его.

Опираясь на палку, которую выстругал для меня доррон, я аккуратно доковыляла до колодца. Там совсем недавно сердобольный дух соорудил скамейку, до которой я и хотела добраться. В это утро воздух был свеж, как никогда, и я прикрыла глаза, вдыхая его прохладное дыхание. Очнулась я от подозрительного фырканья моего маленького лиса. Повернув голову в сторону входной тории, я искренне удивилась представшей передо мной картине: в воротах стоял человек! И не просто человек, а самый настоящий старец с косматой бородой, седыми волосами, собранными сзади в пучок, и заплечным мешком, надетым поверх видавшего виды саму. Повинуясь велению сердца, я поднялась со своего сидения и медленно направилась к страннику, приговаривая на ходу:

— Дедушка! Как же вы добрались до самой вершины, путь был неблизкий!

— Твоими молитвами, молодая богиня, только ими, верно, – морщинистое лицо озарила такая светлая улыбка, что у меня на глазах навернулись слезы: это, наверное, был первый посетитель храма, не считая Хё, с самого его основания! Как было бы хорошо, борствуй сейчас доррон или хотя бы находись он поблизости! Сколько гордости появилось бы на его лице. – Не утруждай себя формальностями – я человек простой, я сам дойду до тебя. Тем более что беда с тобой, богиня, и беда страшная. Отсюда твою скверну вижу.