Книга Божественной тропой, страница 43 – Настя О

Поговаривали, что именно ночью в безлюдных землях могут открываться бреши в подземный мир. Якобы гневается бог нижнего царства на то, что по земле под личиной праведников ходит слишком много людей в масках, жестоко обманывающих и окружающих, и самих богов своей поддельной чистотой. Гневается – и раскрывает вход в свое жилище, дабы поглотила скверна лжецов и отправила на строгий суд правящего божества. Вот почему ночью люди боялись бродить в одиночку – в них все еще был силен страх перед высоким началом, порожденным их же собственными грехами. Вот почему Небесная Гора и стала символом возрождения жизни: вместе с первыми лучами озаряющего ее солнца власть Осоэ–Мо над человеческим родом прекращалась, и в права вступал Ёёши, побеждая темного бога до следующих сумерек.

Не знаю, боялась ли я рассказов о подземном мире. Папа Бундо и мама Кюрюко рассказывали легенды и мифы Рассветного Края, стараясь будить во мне не страх перед сверхъестественным, а живой познавательный интерес. Благодаря их стараниям мир вокруг стал для меня не просто красивой картинкой, а смесью причин и связей, основанных на деяниях богов и созданных ими существ. Любому явлению я могла дать разумное объяснение, не пытаясь отнести все к безотчетному страху. И все же идти ночью я посчитала делом неблагоразумным, а потому с наступлением темноты старалась разбивать привал.

В такие минуты я раз за разом благодарила Риндо за чудесный подарок. Касу стал незаменимым спутником и помощником. С ним вместе мне перестали быть страшны отсутствие огня и голодная дорога до храма, который я надеялась по окончании путешествия сделать своим. Маленький проворный лис, ненадолго оставляя меня, умудрялся наловить мелкой дичи к ужину, которую мы затем вместе очищали у реки и жарили на костре, пламя к которому, опять же, рождал серебристый зверек, просто чихая на сложенный в кучку хворост. А потом, когда он наедался до отвала и доверчиво растягивался у меня на руках вверх брюшком, я гладила его по жесткой шерстке, не смея давать волю слезам. Касу вел меня к исполнению мечты. Но в этой мечте не суждено было появиться месту для Риндо, ведь каждый шаг по направлению к будущему Храму Солнца все больше и больше отдалял меня от любимого.

Теплилась в моем сердце и надежда: вместе с тем, как ветер перестал украдкой ласкать мои волосы, исчезла и печаль, связанная с развоплощением Риндо. И чем дальше я продвигалась в лес, опоясывающий Небесную Гору, тем все больше и больше укреплялась в ощущении: Риндо вновь стал ходить по земле Рассветного Края. Радость, наполняющая сердце от этих мыслей, конечно, была намного сильнее грусти от разлуки.

Мною явно увлекся один из местных духов–пакостников. Сколь бы ясной ни была погода, я уже несколько дней плутала по лесу, не в силах приблизиться к храму, хотя давно должна была достигнуть хотя бы тропы, ведущей на гору. А где–то ведь должна была располагаться и деревня. Касу сопел, чувствуя мою досаду, я пыталась, как могла, успокоить его, иначе впечатлительный лисенок, встретив совершенно безобидного духа, мог выплеснуть все свое недовольство на него. В душе начало расти отчаяние оттого, что кто–то из обитателей леса был явно против моей встречи с заброшенным святилищем Ёёши. Выход из этого положения я знала только один.