Книга Божественной тропой, страница 146 – Настя О

Вылазки случаются скорее для самого себя. Нравом он обладает кротким, но характер того парня несгибаем. Стоит он за правое дело до конца. Задумчив и мудр не по годам, заступается за слабых и помогает пожилым. Любят селяне мальчика. Любят от всей души. Но и озорства не занимать маленькому белому лису: знает плут, что за много земель вперед река все–таки течет. Знает – и молчит. До поры, до времени, которое еще не пришло. И ходит он туда лишь с одним желанием: растянуться на высокой траве и, вдохнув полную грудь воздуха, устремиться мыслью навстречу солнцу.

Непривычный плеск воды привлекает внимание мальчика моментально. Река обладает небольшим течением, но такой звук может издавать лишь утопающий. Не размышляя, парень бросается в воду и достает оттуда трепыхающееся нечто, на проверку оказывающееся ребенком еще более малым, чем он сам. Неужто хвост из деревни уцепился? А лис–то и не заметил!

— Ну и чудо же ты, – не удерживается от ехидства лисенок от возгласа, когда нечто перестает кашлять и поднимается на колени. В ответ раздается отрывистый душевный плач.

Девчонка? За ним девчонка увязалась? Вот уж поистине божественные чудеса… Лис бесцеремонно ощупывает ее тельце, отмечая все необходимые отличия и не придавая значения громкому визгу и проклятиям, которыми щедро осыпают его белоснежную голову. Потом достает из сумки гребень и протягивает девочке. Та расчесывается, мигом становясь похожей на женскую особь, и мальчик чувствует укол в сердце, когда становится объектом любопытства больших и чистых голубых глаз. Он напускает на себя серьезный вид, хмуро забирает возвращенный гребень и, не говоря ни слова, сушит одежду на обоих.

— Ух, ты! – ему нравится высокий голосок. А еще – выражение восторга на лице, с которым она смотрит на его ушки и хвост. Сам–то он своего обличия стесняется. А с ней рядом чувствует себя неотразимым. Красивая. Вырастет – не оторвать глаз будет. – А ты ведь маг, да, лисенок?

Он как раз жарит на огне пойманную птицу. Нельзя бросать девчонку голодной – ночевать придется здесь, прижавшись друг к другу, иначе замерзнут оба, а утром придется возвращаться. При мысли о том, что будет обнимать ее всю ночь, парень краснеет, но девочка этого не видит. Ей и правда нравятся острые лисьи ушки.

— Ну не как ты чучело – это точно, – грубовато отзывается лис, надеясь, что расспросы прекратятся так же быстро, как и начались.

В ответ и правда не доносится ни звука, и мальчик, подумав, что до некоторых доходит с первого раза, облегченно улыбается и возвращается к жарке птицы. Но молчание тянется непозволительно долго. Он оборачивается и видит спрятавшую в колени голову девчонку, тело которой сотрясается от беззвучных рыданий. Он не знает, что делать со слезами. Особенно – когда они льются из небесных глаз.

— Эй, ты чего, мелкая? – пытается подластиться он, но, вопреки всем законам логики, девочка начинает рыдать уже в голос.

— Да что я вам всем сделала?! Меня мама с папой знаешь, как любят? И говорят все время, что я на ангела похожа! Смотри, у меня ж волосы длинные, вьются – ты не смотри, что сейчас не то, я же в реке искупалась! И глаза большие, и голубые–голубые! Чего вы все только рост маленький замечаете?! Масараги ругается, Хё за ним хвостом ходит, теперь и ты еще! Плохой лис! За что меня чучелом обозвал?!