Книга Божественной тропой, страница 137 – Настя О

— Уважаемый Бундо–сан! – обратился один из студентов к хозяину. – Нашим билетом на экскурсию был небольшая историческая справка, связанная с Небесной горой. Мы перерыли множество источников, но ни в одном так и не нашли упоминания о том, когда, хотя бы примерно, была построена гостиница и окружающее ее хозяйство. Точнее, поначалу это ведь был храм, верно?

— Все правильно, – улыбнулся человек с золотой шевелюрой. – Но секрет этого места в том, что никто доподлинно не знает его возраста. Если посмотрите на конструкцию основного здания, то поймете, что его архитектура точно принадлежит эпохе Рассветного Края, но для нее были нехарактерны монументальные постройки подобного типа. Если исходить из того, что всему виной божественное проведение, то…сами понимаете, появляется мистический элемент. Где вы видели бога, который сам для себя отважился бы построить святилище? Да еще и в таком удалении от паломников, которые, если не из–за лени, то уж точно из–за труднодоступности никогда не отважатся лишний раз предпринять сюда молитвенный поход. Есть, конечно, еще одно мнение, но оно относится к не самым популярным.

— Какое же? – заинтересовались студенты.

Слово взяла Кюрюко–сан:

— Некоторые полагают, что храм на таком возвышении специально построили жители деревни у подножия, чтобы посмеяться над богом Ёёши. Они возвели монументальное сооружение, которому не были бы страшны ни дожди, ни бури, ни божественный гнев, и отказались приходить сюда, чтобы появившийся бог был оскорблен отсутствием верующих. Судя по древним свиткам, эта идея не лишена смысла: храм долгое время пребывал в запустении, и лишь спустя несколько веков обрел вид такой, какоим сейчас предстал перед вами. Да–да, – предупредила она всеобщие возражения, – снаружи архитектура оставлена без изменений, и лишь внутри все оборудовано для удобства и отдыха.

— Запустение? – не выдержала Хё, смахивая с себя руки Масараги. – Ни за что не поверю, что это место было когда–то одинокими стенами храма!

— И, тем не менее, – будто извиняясь, пожала плечами Кюрюко–сан. – Зато теперь вы можете наблюдать его величие и славу. Хотите осмотреть комнаты внутри? – предложила она с таким видом, что уставшие с дороги студенты сразу же ринулись за ней. Отправляться обратно предстояло завтра вечером. Ночь обещала пройти в разговорах о мифах и легендах Небесной Горы.

Я не сдвинулась с места, напряженно разглядывая окружающую обстановку. Плохое предчувствие вернулось, но я никак не могла понять, почему оно не желает покидать меня. Я развернулась в сторону входной тории. Внимание привлекла сакура снаружи.

— Девушка? – позади послышался голос Бундо–сана. – Могу я чем–нибудь вам помочь? – участливо поинтересовался он.

Я улыбнулась, когда он поравнялся со мной, и помотала головой:

— Нет, Бундо–сан, все в порядке. Просто история, рассказанная вашей женой, меня чрезвычайно заинтересовала.

— Да? – удивился мужчина. – И чем же?

— Понимаете, будь это место храмом Ёёши, здесь не росла бы сакура. Древом верховного бога Рассветного Края испокон веков считается золотистая аотама, носящая в мифологии двойной смысл. С одной стороны, это символ возрождения после неминуемой гибели – как произошло с душой его единственной супруги Ёёни. С другой – предостережение против обнаженного дерева, ветви которого, если долго ими любоваться, могут пробудить в душе темные порывы. Двойственность божества – таково толкование тотемного древа Ёёши. Сакура – это хрупкость, мимолетность, эфемерность. Жажда жизни, столь сильная, что ради нее не стыдно и умереть. Сакура – женское дерево, – я усмехнулась. – Розовая богиня.