Книга Долгая сказка на ночь, страница 41 – Настя О

— Эль–Сириан… – прошептала я за мгновение до того, как обхватить его шею свободной рукой и прижаться к губам, теряя голову оттого, насколько действительность превзошла мои самые смелые ожидания. Этот вредный Мастер на вкус оказался еще лучше, чем я могла представить. Настолько прекрасным, что мне не хотелось от него отрываться. А затем он вырвал руку из моей – но только для того, чтобы с силой вжать меня в свое тело и ответить на поцелуй.

Пусть девчонкой я была неискушенной, поцелуи – это то, чему меня в совершенстве в свое время обучил Вовка Силков, одногруппник и главный Казанова потока. Как это всегда и случается, я влюбилась по уши, но, слава Богу, вовремя успела соскочить с его крючка, унося с собой умение получать удовольствие от маленьких человеческих радостей. Но я и подумать не могла, что человека можно целовать ТАК. В мыслях не представляла, насколько опытным окажется Мастер.

Внутри заиграла волна негодования: с кем он так натренировался, что теперь я не в силах от него оторваться?! Эль–Сириан, будто учуяв мою ревность, только крепче сжал, невольно заставляя обвить руками его плечи. А когда оторвался, тяжело дыша – совсем чуть–чуть, чтобы видеть мои глаза и опухшие от поцелуев губы – тихо потребовал:

— Говори. То, что хотела сказать от души. Я хочу это услышать, Ключ.

Слова полились из меня сами собой, как и предрекал Хардрагор. Неужели в этом и состояла магия Ключа и Мастера? И пусть это не было настоящей клятвой верности, в тот момент я ощущала, как каждая буква в каждом слове ложится грузом ответственности на мою душу.

Я шла к тебе сквозь пространство и время. Обычная женщина – но слабая настолько, что без тебя не смогу выжить.

Я опускаю на алтарь наших отношений все, что принесла с собой: свою душу, свои мысли, свою суть.

Я прошу тебя о помощи, Эль–Сириан.

Я – твое сокровище и наивысшая ценность.

Ты – господин моих мыслей и единственный в жизни ориентир.

Стань моим Мастером, как я стала Хранителем Ключа, и разреши использовать твою силу лишь во благо.

Губы Эль–Сириана приоткрылись, а затем раздался тяжелый и глубокий вдох, будто ему не хватало кислорода от внезапно закружившейся головы.

— Принято, Ключ. Я стану твоим Мастером. Я буду защищать тебя даже ценой своей жизни. И приду на помощь, в каком бы из миров ты ни оказалась. Это моя клятва тебе. Храни ее вместе с магией Ключа, скрытой внутри своего существа.

Как только Эль–Сириан произнес эти слова, стена дрогнула. Не знаю, было ли это на самом деле или явилось следствием обмана зрения после головокружительных поцелуев сжимавшего меня мужчины, но мне показалось, что стена пошла радужными волнами. Наблюдать их, однако, мне пришлось совсем недолго. Мастер, кажется, решил скрепить обе клятвы новым поцелуем, от которого я, ожидаемо, потеряла голову. Боже, если во всем виновата магия, мне не хватит духа, чтобы бороться с ней. Все уйдет на борьбу с притяжением к Мастеру…

Странно, но во всем остальном, что не касалось поцелуя, Эль–Сириан вел себя сдержанно, даже целомудренно. Только обнимал сильно, так, что мне стало не хватать кислорода, и не отпускал, словно от этого зависела вся его жизнь. Разум постепенно возвращался ко мне, и, как ни приятны были объятия Мастера, я попыталась сопротивляться. Нехотя, но все же он отпустил меня, и мы снова оказались по разные стороны от стены. Я попятилась назад, не заметив, как прижалась спиной к морде Хардрагора, поскольку все еще не могла оторвать взгляда от Эль–Сириана.