Книга Молчание Гладиатора, страница 45 – Нина Северова

— Да. У тебя есть вопросы, на которые я в очередной раз отвечу, — стараюсь говорить спокойно, но внутри всё кипит. — Не пропустишь?

— Не хочу.

— Будем говорить в подъезде?

— Да.

Вздыхаю. Хорошо.

— Ты испортил моё имущество, Валера. Пришлось вызвать полицию. За это могут срок впаять и штраф.

— И? Мне плевать.

— Но ты это сделал, зачем?

— А с чего ты взял, что это я?

Игра в кошки мышки.

— Твоё лицо попало на камеру и видно, что ты идёшь к моему зданию.

— И что?

Сжимаю зубы. Если это какой-то метод психического давления, то он работает. Мне хочется врезать ему по роже.

— Валера, давай начистоту. Ты пытаешься мне отомстить за тот случай, я это прекрасно понимаю. Я виноват, знаю. И мне правда жаль, что тогда так всё случилось. Я не смогу искупить свою вину полностью, потому что твое здоровье до конца не восстановится. Но я всё-таки сделал много, чтобы ты поправился, — убираю руки за спину.

— И что? — гладит подбородок и зевает. Он издевается надо мной, блядь⁈

— И то, что люди пострадали.

Молчит.

— Главное, что пострадала твоя молчаливая красавица жена. Знаешь, а я ведь… — мечтательно улыбается. — Успел потрогать ее. Там. Хороша.

Дальше как в тумане. Бью кулаком Валере в лицо, он падает назад, но быстро встаёт. В квартире кислый запах, это сразу как-то дезориентирует.

— Давай! Бей! — истошно кричит. Замахивается и бросается ко мне. Я уворачиваюсь и Валера попадает кулаком в стену. Визжит. — Сука!

— Я бы убил тебя за свою жену, честно. Но двадцать лет мотать из-за такого ушлепка, жалко. Поедешь за решетку, устрою.

— Ты ничего не докажешь. Проклятый Гладиатор! — тычет в меня пальцем. — Ты испоганил мне всю жизнь, инвалидом сделал. Кому я нахрен нужен? Руки не держат, реакции уже нет такой. Всё сломалось, — садится на пол и обнимает себя руками. — Лучше бы я сдох. Лучше бы ты убил меня прямо там, на ринге. Это было бы достойно, а не так.

Бегло осматриваю квартиру, полнейший срач. Горы грязной посуды, пустые бутылки и пакеты. Ремонт когда-то был хорошим, но сейчас все какое-то… Грудь сжимается от жалости. И чувства вины. Я понимаю, что это отчасти из-за меня. Но только отчасти.

— Валера, иногда жизнь поворачивается задом и к этому нужно адаптироваться. Твоя карьера боксера закончилась, но жизнь — нет. Ты сам выбрал это дерьмо и сам в нем погряз. А сейчас ещё и уголовку на тебя повесят. Ты ведь Расула ударил по голове?

— Ещё один сопляк, который возомнил, что он лучший. Ты на него смотрел, чуть в штаны не ссал, — морщится. — Он тоже больше не будет блистать на ринге. Никто больше не будет, — сжимает волосы и немного тянет. У меня мелькает мысль, что он психически нездоров. Такое может быть после инсульта?

— Ошибаешься. Расул поправится и если захочет, вернётся на ринг. Полиция докажет, что ты подстроил имитацию убийства на стройке. И всё, всё забудется, — сажусь перед ним на корточки.

— Но твоя жена не забудет меня, — ухмыляется. Глаза будто пьяные, губы дрожат. — Так она плакала, Шахид. Но молчала. Будь у меня чуть больше времени, я бы, наверное, попробовал ее, — не успевает договорить, бью кулаком в челюсть. Ещё и ещё. Валера валится на пол, но уже не встаёт. Просто смеётся и сплевывает кровь.

— Шахид Анварович, успокойтесь, — следователь заходит в квартиру. — Убьёте, с вашими-то возможностями.