Книга В объятиях его одержимости, страница 96 – Нина Северова

— В тюряге не появляется, но периодически со следаком встречается, — щелкаю зажигалкой.

— Абай, они за твои яйца крепко взялись. Я не знаю, что делать. С одной стороны, на тебя можно повесить только избиение Дрёмова. Они сложат мотивы и тебе дадут максималку за мусора. С другой, если бы хотели привлечь именно за это, то давно бы уже пришли. Но тишина, — отпивает кофе.

— Да, остальное доказать нельзя. Цыган заяву не напишет, он укатил на родину с концами. За мудаком, что Арину ударил, мы всё убрали. Поэтому они и ищут что-то другое.

— Но что?

Хотел бы я знать ответ. Но по факту, ничего на меня нет. Они пытаются слепить хоть что-то.

— Зацепиться им не за что. У нас всё законно, всё везде с документами нормально. Люди официально работают. «Сириус» со шлюхами теперь не наш, тоже не сработает. Но они могут создать ситуацию, чтобы я среагировал так, как надо им, — аж легче стало от этого осознания. Почему раньше не допёр.

— В смысле? — Миша закуривает новую сигарету.

— Следак пасёт меня, Дрёмов в курсе всего. Но если бы хотели повесить нападение на сотрудника, то уже бы сделали это. Тут два варианта: либо это козырь на черный день. Либо Дрёмову как мужику стрёмно заявлять такое. У него свои высокие принципы, для него это позор. Он же, блядь, честь мундира защищает и всё остальное.

Миша кривится.

— Он наверняка уже знает о вашей свадьбе. И если они что-то и сделают, то либо накануне, либо в этот день. Не забывай, что ублюдок всё ещё хочет получить Арину.

Сжимаю кулаки. Дрёмов думает, что затягивает петлю на моей шее. Но я сам удавлю его этой веревкой. Арину получит только через мою смерть и то, она всё равно останется моей.

— Знаешь, брат, есть у меня мысль. Поехали, — завожу тачку.

Подъезжаем к «Сириусу». Как построили в восьмидесятых, так до сих пор стоит, убогое здание. Смотришь и сразу уносит в лихие девяностые, когда тут постоянно разборки были на пустыре. Сколько полегло молодых пацанов, которые хотели чего-то добиться в жизни, но не тот путь выбрали.

— Тачка Батыра стоит, — Миша паркуется на стоянке перед летней палаткой. Зуб каждый год здесь ставит шашлычку, чтобы клиентов привлекать. Мужики напиваются, потом девок покупают. А у Зуба двойной навар.

Заходим в кафе, время день, посетителей ещё нет. Пластмассовые столы стоят в четыре ряда, при входе диджейская установка, дальше бар. В центре зала сидит Батыр со своими людьми. Увидев нас, казах махнул им рукой, чтобы отсели. Остался только Асылжан.

— Родной, даже не знаю, радоваться мне, что ты в гости заглянул или опечалиться, что тебя проблема привела ко мне? — вытирает салфеткой руки.

— Оба варианта, — сажусь напротив. Официант ставит перед нами пластмассовые стаканы с пивом. Миша отмахивается.

— Рассказывайте, — откидывается в кресле. Взглядом держит, не нравится, что мы пришли. Я и сам не рад, но выбора нет.

— Котелково ещё под тобой?

— Разумеется, — напрягается. За этот поселок городского типа он положил хрен знает сколько людей. Через Котелково идёт дорога, куда менты не суются. Потому что все наркоманы и отморозки там ошиваются. У них типа лагерь свой, где они живут в палатках и занимаются хернёй. Там заразиться можно какой-нибудь болячкой, если просто мимо ехать. Батыр это место держит почти у сердца, потому что деньги оттуда идут нормальные.