Книга Мой кавказский отчим, страница 60 – Нина Северова

Прикрываю глаза. Бродяга? Бабушка с дедушкой были бедными, папа рассказывал. Но никто не вёл асоциальный образ жизни, чтобы вот так обзывать.

— Что значит мои родители тебя не пустили?

— Твоя мать меня ненавидела, ты сам это знаешь. Когда я вышла от гинеколога, то сразу побежала к тебе. А там мать твоя, спросила зачем я пришла. Я на радостях выпалила, что беременная. Думала, она обрадуется и наконец-то примет меня. Но она сказала, что я шлюха и что ни тебе, ни вашей семье не нужны эти выблядки. Так и сказала, Саша! А ты был единственным, будь ты проклят! А потом в спину кинула деньги, чтобы я аборт сделала. Но я не смогла, я не убийца.

Марина срывается на рыдания. Аслан молча наблюдает, а меня тошнит.

— Ты даже не сказал, что уезжаешь. Просто уехал и всё. А потом по новостям передавали твою свадьбу: сын бизнесмена Богдана Разумовского женился на дочери его партнёра — Владимира Суханова, — хмыкает.

Александр молчит опустив голову вниз.

— Семья была против нас, Марина. И этот брак… он был обговорен, когда мы ещё детьми были. Я не мог…

Марина вскакивает и бросает в него подушку.

— Конечно, ты не мог! Потому что ты трус и мамкин сынок. Ты никогда не хотел что-то делать, тебя устраивало, что живёшь с золотой ложкой во рту. А за те отношения бороться надо было. Но ты не хотел.

— Я не мог. Иначе бы остался ни с чем.

— Саша, не бывает «не могу», когда что-то хочешь. А ты не хотел. Все твои клятвы и обещания оказались ничтожеством. Я тебе верила. И любила. Всю жизнь. Но ты как был тряпкой, так и остался.

Разумовский проглатывает эти оскорбления, как будто соглашается.

— Я отдала детей Диме, потому что сама бы не справилась. Я была убита твоим предательством. Ни звонка, ни записки. Ни-че-го. Ты просто исчез. А я осталась беременная, без денег, без поддержки родителей. Дима бы не сдал детей в детский дом, я была уверена. Да, это скотский поступок. Я всю жизнь несу эту вину. И не вам осуждать меня.

По-человечески мне жаль Марину. Ведь Александр её предал. И просто уехал жениться? Отвратительно. Зачем было что-то обещать, если заранее знаешь, что это ложь?

— Но София — моя дочь?

— Да.

Я ничего не чувствую от этого подтверждения. У меня есть папа, я не нуждаюсь в Александре.

— Если ты знала, что беременна, зачем тогда это было? — Разумовский откидывается на спинку и тяжело вздыхает.

— Потому что люблю тебя, Саша. И унижалась, что тогда, что сейчас. Но не могу по-другому. Ненавижу себя за это. С Асланом отношения были, как и со всеми другими. Он платит — я отдаю своё тело. Прости, Аслан, ты никогда не нравился мне как мужчина. Можно сказать, что это была работа. И то, что я забеременела — случайность. Я не хотела рожать в принципе и от тебя тем более. Но на аборт никогда не пойду.

Снова леденящая тишина. Аслан, кажется, даже не огорчился такой прямолинейности. Но странно посмотрел на меня, с каким-то сожалением.

Находясь здесь, чувствую себя грязной. Они могли поговорить и без меня. Хочу уйти.

— Мальчик умер. Наш сын. Тебе хотя бы жаль? — Александр встаёт с кресла и отходит к окну.

— Жаль. Я знаю, что виновата. Дима популярно объяснил, когда приехала в первый раз, — подгибает под себя ноги.

— А всё это время, где ты была? Ты даже ими не интересовалась? — Разумовский опирается на подоконник.