Книга Мой кавказский отчим, страница 112 – Нина Северова

— Теперь понятно, почему этот несчастный ребенок так ему важен, — сжимаю зубы.

— Почему несчастный? Я надеюсь, он будет счастлив с нами, — упирается подбородком мне в грудь.

— Софа, я не знаю, что делать дальше. Я был, наверное, готов к чему угодно, но не к такому. Марина получила от него пять миллионов и дом в Адлере за то, что родит. Как это вообще? Как возможно, я не понимаю, — сажусь.

— А что изменилось, Аслан? Ребенок как был, так и остался. Какая уже разница по какой причине он появился. Он всё равно твой, — поправляет бинт на ноге. Морщится.

— Болит? — наклоняюсь, чтобы посмотреть на повязку.

— Тянет неприятно, — садится удобнее. — Что ты планируешь делать дальше?

Ложусь на спину, смотрю в потолок. В душе пустота и полный раздрай.

— Я не знаю, девочка моя. Я только сегодня понял, что жил как будто по сценарию, который отец для меня придумал. Всё, что я делал, всегда было спланировано. Не уверен, что хоть одно решение принял сам, потому что хотел или считал нужным. Этот ребенок… Я чувствую вину перед ним и перед тобой. Всё неправильно. Так не должно быть, но… Всё так и есть.

София садится над головой, нависает сверху. Упирается руками в матрас и смотрит на мой живот.

— Аслан, наша история с тобой тоже началась неправильно, поэтому… То, что твой отец так поступил — не нормально во всех смыслах. Но это уже случилось, и никуда не денешься. Ребёнок — твой. Единственный выход в этой ситуации: смириться с происходящим и взять за дальнейшее ответственность. Анвар Зелимханович может думать про Халида всё что угодно. Также, как и надеяться на этого малыша. Но это всё равно ничего не значит, — наклоняется ниже.

У меня перехватывает дыхание. Хватаю Софию за шею, провожу пальцами ниже по выступающим позвонкам.

— Что тогда значит?

— Ты взрослый мужчина и дети — твои. И только ты принимаешь решения, что с ними будет дальше. Халид поправится, я уверена. А ребенок родится и будет жить в любви. В твоей любви, Аслан. Как бы не произошло, ты не бросишь его. Не отдашь Марине и тем более не отдашь отцу. Мы с этим справимся. Я не сомневаюсь ни в тебе, ни в себе.

Грудь сдавливает. Слишком много эмоций за один вечер. София права. Я не мальчик. Мужчина. И я знаю, что такое ответственность. Но не знаю, что такое поддержка и её слова будто ранят. Моя жена, моя опора.

— Ты так борешься за чужих детей, — хриплю.

— Когда люди перестанут думать, что есть дети «свои», а есть «чужие», мир определенно станет добрее. Аслан, я сама ребенок, от которого отказались. И мне повезло, что папа не бросил меня и Максима. Ну и, это твои дети. А ты — мой муж. Значит, и дети наши.

Я не заслуживаю этой женщины. София младше меня на четырнадцать лет, но в ней мудрости и понимания жизни гораздо больше, чем у меня.

— Спасибо, — шепчу ей в губы. София целует неторопливо. Мне нравится, когда она ведёт.

Я был всё ещё зол на отца, не уверен, что смогу простить его. Но больше не было удушающего чувства безысходности. София исцеляла своей любовью, склеивала осколки и давала надежду. С такой опорой я никогда не буду слабаком.

— Какие планы на сегодня? — Аслан держит мою руку под столом. Он всё ещё подавлен, но старается этого не показывать.

— Съездим к родителям с Халидом. Папа сказал, что недавно вылупились цыплята. Посмотрим на живность, — улыбаюсь.