Книга Кровь Достойных. Бастион Восточный, страница 146 – Алексей Гапоненко

3) Аима, гурус аегис моу – Кровь, обратись щитом моим (перевод с первичного наречия)

4) Наи рой ройс – Да струится поток (перевод с первичного наречия)

5) Простатэп’сте пуэр, Паразес-Ховат – Защити дитя своё, Дева-Цветов (перевод с первичного наречия)

6) Ай флога то’Урукуси анавэ’ста чери моу – Пламя Урукуси, воспылай в руках моих (перевод с первичного наречия)

Лишённое последней толики жизни тело рухнуло на сухую траву. Синяя кровь рывками покидала его, выплёскиваясь из широкой раны. Голова волка держалась на тонком лоскуте шкуры и паре пучков мышц, сиротливо откинувшись в сторону. Пустые глаза смотрели на собственную спину, выпачканную в грязи и Скверне.

Человек стоящий рядом с поверженным существом тяжело дышал, держась за правый бок. Он тоже был ранен, пусть и не так серьёзно как напарник. Третий по счёту алэнео умудрился насадить на рог и подкинуть вверх, хорошо хоть Ликапрод не дал ему добавить молнию, иначе… кто знает, что было бы иначе. Теперь же Верус стоял над пятым алэнео, что вылез из проклятого Богами пепла и напал на них. А Ликапрод сидел неподалёку, привалившись к туше третьего.

— Боги и твари… – охотник поднял усталый взгляд к небу. Буря растворилась равно как мираж Скверны, позволив взглянуть на далёкое светлое марево, увешанное снежными тучами. Он так и не понял, что именно питало мираж, но стоило пятому волку сдохнуть, как пелена подёрнулась и тьма начала отступать, опадая на землю влажным дымом и чёрными каплями. – Ты там жив, Сказочник? – повернулся к бросившему копьё и зажимающему рассеченный живот воину.

— Пока дышу, – просипел тот, не поднимая головы. Бледное лицо, искажённое мукой, доходчиво объясняло, что именно тот сейчас испытывал, лишние вопросы не нужны. – Ещё эликсир есть?

— Нет, только камни, – пожал плечами Верус, хоть собеседник и не мог увидеть этого. – Готов съесть такой?

— Зуручье дерьмо… – сплюнул Сказочник всё же подняв голову. Лучше бы он этого не делал. Налитые кровь глаза и смертная бледность объединялись в жуткую картину слабости, противную охотнику. – Не думаю, что протяну без этого. Как так-то? – он измученно обвёл взглядом охотника и слегка дёрнул уголками рта. Слабая попытка улыбнуться. – Тебе, похоже, хоть бы хны? Верно?

В ответ Верус отнял правую руку от раны, продемонстрировав кровь, и зажав её снова, произнёс: – Вовсе нет, но получше тебя, да. Слабоват ты на деле, Сказочник.

— Захлопнись! – огрызнулся тот, опустив голову и поправив кусок плаща, что прижимал к ране. – Давай сюда свой камень! Мне помирать рано!

Левой рукой охотник хотел было откинуть полу плаща, но запоздало понял, что той давно нет. Остались жалкие обрывки, хорошо хоть мешочки с медальонами и камнями на петлях целы, потерять целое состояние во время схватки не хотелось бы.

В итоге просто приподняв один из мешочков, ослабил шнурок, заглянув внутрь. Три красных камушка, один оранжевый, едва-едва ушедший от красного и два ярких полноцветных жёлтых камня Скверны лежали в нем, дожидаясь своего часа. Жёлтых красавцев он нашёл за пазухой культиста в подвалах лагеря Кого. Остальное – остатки собственных запасов, собранные перед уходом из Триозерья.

По сути, не так уж много у него камней, но это только на первый взгляд, а если подумать, становится ясно, что с таким количеством он мог бы справиться со всеми пятью аленео одновременно. Другое дело, что это совершенно глупый риск и трата дорогостоящих ресурсов, но как о факте помнить об этом стоило.