Книга Одна смертельная тайна, страница 55 – Людмила Мартова

— Не монгольские тугрики. Обычные российские рубли. Тысячные и пятитысячные купюры. Вот уже шесть лет один раз в год местные находят довольно крупные суммы.

— Насколько крупные?

— От двадцати до ста тысяч рублей.

— Так, может, этого твоего бизнесмена из-за них убили?

— Он не мой, – оскорбилась Саша. – Мы с ним познакомились на охотничьей базе этого вашего Аржанова, поговорили за завтраком. И все, в следующий раз я его увидела уже трупом.

— Фу, такой циничной быть. – Глафира рассмеялась, несмотря на некоторый трагизм ситуации.

— А деньги разбрасывают либо на Рождество, либо на Благовещение. Так что из-за них его убить не могли.

— Может, это он их разбрасывал?

— Вряд ли, потому что в эти места он впервые приехал. Он мне сам это сказал. Хотя, может, и соврал, конечно. Дело в том, что у него фамилия, как у одной семьи, которая жила в этих местах двести лет назад. И, представляешь, основоположницу этой семьи звали Марфой, а ее старшую дочку – Глафирой. Как у вас с Марфушкой, только наоборот.

— Да уж, совпаденьице.

— Ага. Марфу называли утехой снохача, потому что свою старшую дочь она родила не от мужа, а от свекра. И вот эта самая Глафира, хотя и была крестьянкой, да еще и незаконнорожденной, замуж вышла за помещика, который усадьбой владел. Графа Румянцева. А девичья фамилия у нее была Якунина. И в усадьбе Румянцевых как раз и убили бизнесмена Олега Якунина. А сын моей хозяйки, тот самый, которого тоже убили, как раз и занимался изучением истории этой семьи. Даже в архив ездил.

— Какая интересная история! – воскликнула писательница Северцева. – Про это можно такой роман написать, просто закачаешься. Снохачество – обычай древний и варварский, конечно, а в художественной литературе ему не так уж много места отведено.

— А ты про это слышала, что ли? – огорченно спросила Саша. – Я вот никогда, хотя и лингвист, и историю вроде неплохо знаю.

— Слышала, хотя и краем уха, конечно, – призналась Глафира. – У Лескова про это есть. В «Житие одной бабы». Страшная книга на самом деле. А еще у Шолохова в «Тихом Доне». Вот и все, пожалуй. Так что надо будет за это взяться. Богатая тема. Только, Санька, я очень тебя прошу, не лезь никуда. Это может быть опасно, раз уже двух человек убили. Да еще деньги эти…

— Как ты думаешь, зачем их разбрасывают?

— Откуда я знаю. Может, потомок владельцев усадьбы хочет местным жителям помочь. На правах барина, так сказать.

На правах барина… В словах, сказанных Глафирой, было что-то важное. Надо будет потом обдумать, что именно.

— Никуда я не полезу, – заверила подругу Саша. – Я тут ем, сплю, работаю над диссертацией. Идет просто отлично, еще два дня и закончу.

— Вот закончишь и езжай домой. Нечего тебе там сидеть, – голос Глафиры звучал безапелляционно.

— А вот и есть зачем. Мне тут нравится. И все интересно. Например, я ходила смотреть утятник.

— Что ты ходила смотреть?

— Утятник. Это такой питомник, где разводят подсадных уток. Их весной используют для охоты на диких селезней. Сейчас же сезон охоты. И там так все продумано, до мелочей. У уток и домики, и прудики, и лазы, и дорожки с мелкими камушками, чтобы пищеварение лучше было. В общем, целый утиный санаторий. А знаешь, что самое приятное, Глаша?

— Что? – с подозрением спросила Глафира, видимо, после рассказа про уток уже не ожидающая от Александры Архиповой ничего толкового.