Книга Одна смертельная тайна, страница 130 – Людмила Мартова

Унылые гимнастические этюды, которые она исполняла в постели с Козлевичем, не шли ни в какое сравнение со штормом, бушевавшим вчера в отдельной комнатке в маленьком деревенском доме, расположенном на улице Рябиновой в Глухой Квохте. Да-да, это был именно шторм, без всяких сомнений, пусть Саша никогда и не попадала в него раньше.

Сильный поток какого-то внутреннего ветра отрывал ее от земли, уносил все выше и выше. Вокруг были волны. Опасно высокие, они не казались ей угрожающими, а качали на себе, поднимая в небо и с размаху опуская вниз с такой скоростью, что захватывало дух. Как и положено идеальному шторму, он сопровождался не только ураганным ветром, но еще дождем, громом и молниями.

Они рассекали ночное небо, прорезая темноту огненными всполохами, от которых в мозгу что-то вздрагивало и взрывалось. Саша зажмуривала глаза, которым было больно от этих вспышек, но яркий свет никуда не исчезал, оставаясь внутри головы и рассылая по всему телу огненные импульсы, расходящиеся по нервам, по венам, пробегая по каждой клеточке, наполняя ее то ли болью, то ли насаждением, то ли и тем и другим одновременно.

Во всем этом было столько счастья, что оно закручивалось в какую-то гигантскую воронку, способную своей силой вырывать с корнем деревья и поднимать в воздух дома. Саша чувствовала себя Элли, домик которой несся по воздуху по воле урагана, чтобы оказаться наконец в волшебной стране, где не может быть места горю и слезам.

В какой-то момент ощущение счастья сделалось таким острым, что его стало совсем невозможно терпеть, и Саша закричала, наполняя ночную тишину мукой и восторгом одновременно, забилась под придавливающим ее к постели мужским телом. Еще недавно незнакомое, оно казалось восхитительным, а еще полностью принадлежащем ей, Александре Архиповой, и никогда до этого она не испытывала такого всепоглощающего чувства полной принадлежности ей другого, прежде отдельного человека.

Этот человек глухо застонал, перекатился на спину и притянул Сашу к себе так, что теперь она оказалась лежащей у него под мышкой. Шторм, только что бушевавший с лихим неистовством, вдруг улегся, как будто его и не было. Теперь Саше казалось, что она покачивается на политых маслом безмятежных волнах моря, а из-под толщи воды ей неистово аплодируют нимфы, наяды, сирены и прочие тританиды или какие еще искусительницы водятся в морских пучинах.

Скромная серая мышка Александра Архипова, которая оказалась недостаточна хороша для того, чтобы удержать рядом Данимира Козлевича, сейчас чувствовала себя именно опытной искусительницей и соблазнительницей. От скорости роста своего самомнения она коротко хихикнула.

Игорь Данилов, ничего о ее самомнении не знавший, покосился на нее.

— Тебе когда-нибудь говорили, что, когда женщина смеется в постели, это очень подозрительно?

— Почему? – спросила Александра и, примерившись, укусила его за плечо, на котором лежала головой. – У тебя падает самооценка?

— Нет, у меня ничего не падает, – заверил ее Данилов. Прозвучало двусмысленно. – Но тебе, женщина, положено сейчас лежать и восхищаться мной, а не хихикать.

— Ты домостроевец? – уточнила Саша лениво. – Если да, то вынуждена тебя разочаровать. Придется переучиваться.

На какое-то мгновение она вдруг подумала, что прошлая Александра Архипова никогда бы не сказала такого вслух. Да что там не сказала, она бы даже подумать не могла, что одна проведенная вместе ночь может что-то значить. А что, если для лежащего рядом мужчины это всего лишь короткий эпизод, о котором он назавтра даже не вспомнит? С чего она взяла, что он собирается остаться рядом, да еще окажется готов менять свои привычки? Переучиваться, как она сказала.