Книга Он, она и пушистый детектив, страница 95 – Татьяна Полякова, Марина Крамер, Анна и Сергей Литвиновы, и др.

— Но год! Мы живем вместе год!

— Я тебе отвечу. Для меня этот год пролетел как пять минут. Работа, поездки с квартиры на квартиру, Верона… Мы видим и слышим только друг друга. И если совсем по чесноку, мы Вероне уделяем гораздо больше внимания и любви, чем твоей маме.

— Я люблю маму. Очень.

— Не сомневаюсь. Но это все по умолчанию. Она имеет право этого не видеть. Она наполнена раздражением, а для него легко найти причины. В доме сначала появляется ненужная ей собака, потом еще менее нужный мужчина.

— Ты сказал про цветы. А если действительно попробовать?

— Нет. Я никогда никому не дарю эти убитые цветы, которые на следующее утро будут пахнуть плесенью. Моя мама, например, больше радуется свежей кулебяке. Я не собираюсь себя ломать, подлизываться. Я люблю тебя, я привык к этой собаке, привыкну и к фокусам твоей мамы.

— Понятно, — сдавленно сказала Таня. — Значит, бросишь.

— Ох, какая дурочка! Только это тебе и надо было написать в резюме.

Антон обнял Таню, стал откровенно, страстно и нежно целовать — губы, глаза, шею. Верона радостно закрутилась вокруг них, она поняла: они играют. Антон взглянул вверх: на балконе стояла Елизавета Петровна, как восклицательный знак. Укор и проклятие. Ну как такое можно себе позволить?! На улице, при свете, среди людей. «Все, — понял Антон, — изведет. Но что делать? Тут уж кто кого».

Дальше пошли дни, когда рабочие проблемы завалили их, как камни при землетрясении. Какой тут рабочий график… Все полетело к чертям. Он оставался на ночь у себя в кабинете, спал на диване несколько часов. Люди начали увольняться, что ситуацию не улучшило, мягко говоря. Таня была с ним допоздна, потом он отправлял ее на такси домой. Как-то раскидали трудности. Выбрались на какое-то время.

В этот день домой поехали вместе. Верона прыгала от счастья, она реально улыбалась!

— Тань, — сказал Антон. — Она просто раскочегарилась от радости. Горячая, как печка. Это так приятно. Я теперь буду ее просить: включай свое отопление.

— Это очень полезно, — серьезно сказала Таня. — Собака оттягивает и болезни человека, и депрессию, и усталость. Есть даже такой метод лечения сложных болезней — канистерапия: это как раз исцеление с помощью обученных собак. Только мне кажется, Верона от природы всему обучена. Она поможет нам сейчас прийти в себя. Ты похудел, у тебя тени под глазами.

— Добрый вечер, — раздался голос Елизаветы Петровны.

— Добрый, — ответил Антон, виновато глядя на собачью шлейку в своей руке. Он ее по-прежнему снял с общей вешалки.

Но Елизавета Петровна как будто этого не заметила. Она улыбалась ему! Он встретился с ней взглядами и вдруг понял, что ей было одиноко и страшно одной. Возможно, мучило чувство вины перед дочерью. Она ведь могла подумать, что он поступил как ее первый муж, просто Таня все сваливает на рабочие проблемы. Похоже, так оно и было. Потому что она сказала:

— Я как раз приготовила сырники по одному очень заманчивому рецепту. Просто клюнула на картинку в Интернете. И получилось. Все горячее. Долго не гуляйте.

— А я‐то думаю, чем так здорово пахнет! Слюной захлебываюсь. Дня три точно ничего не ел, кроме страшных, дохлых бутербродов.

— Да я тоже… — подхватила Таня. — Приходила домой — Верону выгуляю, покормлю и падаю. Какая ты молодец, мама!