Книга Он, она и пушистый детектив, страница 16 – Татьяна Полякова, Марина Крамер, Анна и Сергей Литвиновы, и др.

— Мари! Это, случаем, не твоя маман? А то я вспомнил, что уже давно не уезжал за город проветриться.

— Обойдешься! — с типично парижским шикарным презрением отвечает супруга. — Наверняка этот твой папа, который уже спустил все свои деньги в карты и теперь хочет спустить наши! Ты как хочешь, а я считаю, что ему у нас делать нечего! Если хочет отобедать, пусть идет в ресторан!

— Ну, нехорошо как-то, — сомневается супруг, — и потом, он же мой отец, что скажут соседи?

Жене отлично известно, что соседи — к примеру, сосед напротив — ничего не скажут, а если и скажут, никакого значения это иметь не будет. Но страх перед общественным мнением делает свое дело, и она поджимает губы, меж тем как муж велит служанке — неповоротливой, как все служанки, — открыть дверь.

За дверью и в самом деле обнаруживается шестидесятилетний папа, сияющий, как фальшивая монета, с белым цветком в петлице. Папа обнимает сына, пропускает мимо ушей слова невестки о том, что у них ну прямо совсем нечего есть и Аннетта до сих пор не ходила за провизией, и сообщает, что он женится на вдове генерала такого-то, имеющей годовую ренту в десять тысяч полновесных золотых франков.

Сын бледнеет, невестка краснеет, а счастливый жених добавляет, что не смеет больше их беспокоить, и вообще, они с женой сразу же после венчания укатят в Монте-Карло, где будут вдвоем в счастье и согласии просаживать состояние покойного генерала. Но сына с супругой они будут рады у себя видеть при условии, что те не будут занимать деньги и вообще являться с визитами слишком часто.

…Ах, отчего у Антуана нет супруги и трех законных детей, пусть даже один из них от соседа напротив? Тогда бы он не вздрагивал, заслышав проклятый звонок, и не съеживался, делая вид, что его нет дома, в то время как его сердце стучит так громко, что его наверняка слышно на том конце улицы Риволи!

— Полиция! — донесся с той стороны двери начальственный голос. — Немедленно отворите!

И он пошел, шаркая ногами и горбясь, и отворил дверь.

За нею обнаружился складный светловолосый господин с проницательными глазами, какие и подобает иметь настоящему полицейскому при исполнении служебных обязанностей. Увидев эти серые неприятные глаза, Антуан съежился еще больше.

— Это дом Фредерика Мезондье? — осведомился молодой полицейский, прямо-таки сжигая слугу взором.

Еле слышным голосом Антуан подтвердил, что это именно так.

— Ваше имя и звание? — безжалостным казенным тоном продолжал полицейский. Как-то незаметно он просочился в дом и теперь наступал на Антуана, который пятился от него к двери гостиной.

— Антуан Валле, — пробормотал старик, угасая. — Я… я слуга. Господин Мезондье сейчас в Египте на раскопках. Он… он ученый.

Господин полицейский соблаговолил слегка притушить свой смертоносный взор.

— Мне известно, кто такой господин Мезондье, — сухо промолвил он. — И разумеется, я в курсе его заслуг перед Францией.

Судя по его интонации, если бы не эти неоспоримые заслуги, господин Мезондье заслуживал по меньшей мере немедленной казни через замуровывание заживо в египетский саркофаг. Однако Антуан сделал попытку улыбнуться.

— Простите, месье, но чему мы обязаны чести…

— Мы? — тотчас же подхватил въедливый тип. — Значит, вы в доме не один?

— Нет, — честно ответил Антуан и показал на пса, который стоял на пороге гостиной, с любопытством глядя на незваного гостя. — Есть еще Сарданапал. — Господин полицейский озадаченно нахмурился, и слуга поспешно пояснил: — Так его назвал господин Мезондье.