Книга Роковое завещание, страница 97 – Людмила Мартова

— Валяйте, только чтобы сюда не приезжал. Тут и без него не протолкнуться.

Закончив давать показания, Гордеев вышел в коридор и позвонил Рюмину. Тот трубку взял не сразу.

— Слушай, Петрович, а от тебя мне теперь вообще покоя не будет? – осведомился он, впрочем, достаточно благодушно. – Я, конечно, пообещал тебе помочь, но вечер пятницы – это святое, ты уж извини. Так что никаких результатов у меня пока нет. Или у тебя еще что-то приключилось?

На заднем фоне слышался гул голосов. Феоктистыч, похоже, был не один, а, судя по голосам, в крупной и спаянной мужской компании. Или споенной.

— Приключилось, – сквозь зубы согласился Гордеев. – Ты сам-то где?

— На даче. Банька у меня, как всегда, по пятницам. А что, приехать хочешь? Так приезжай, мужики против не будут.

«Поддай пару, Колян. Пивком, пивком плесни. Хлебушком чтобы пахло», – услышал Гордеев. Ну да, отдыхают люди, а тут он со своими проблемами. Неудивительно, что Рюмин ему не рад.

— Не хочу. Точнее, не могу. Феоктистыч, тут такое дело. Алю Буковееву меньше часа назад пытались убить.

Рюмин помолчал, видимо, переваривая полученную информацию. Гул голосов за его спиной стих, видимо, он вышел из бани, оставив своих друзей.

— Что значит «пытались убить»? – наконец спросил он.

— Да то и значит. Ударили по голове. Состояние тяжелое, но пока жива.

Феоктистыч снова помолчал.

— А ты откуда знаешь?

— Я ее нашел. Так получилось.

— Еще не легче. – Рюмин длинно присвистнул. – Слушай, Петрович, а что у тебя за талант влезать в неприятности, а?

— Да уж какой есть. Талант я имею в виду. Ладно, иди парься дальше. Я просто тебя в курс дела ввожу, потому что завтра полиция явно в «Турмалин» придет. По месту работы потерпевшей.

— Да уж это к бабке не ходи, – мрачно согласился Рюмин. – У нас еще после Игнатьева пересуды не стихли, и вот на тебе. Слушай, Петрович, а ты ее точно по голове не того? Не бил, в смысле.

— Не бил, – еле сдержался Гордеев.

— Ладно, твое алиби пусть полиция проверяет. – Рюмин нервно хохотнул. – Давай, до завтра. Чего узнаю – позвоню.

Мужские голоса на заднем фоне снова стали слышны, скорее всего, собеседник вернулся в баню. Все тот же слегка нетрезвый гражданин опять просил плеснуть пива на камни. Видимо, предыдущая порция хлебного духа уже выветрилась.

Гордеев тоже возвратился в комнату, причем ровно в тот момент, когда Евгения Волина пересказывала Макарову-младшему слова Буковеевой про монету.

— И о какой монете шла речь? – не понял полицейский. – При чем тут вообще какая-то монета.

Евгения вздохнула.

— Жень, мне тебе надо кое в чем признаться.

— Очень интересно. И в чем же?

Она достала из кармана пуховика золотой кругляшок, который утащила из квартиры Ренаты. Гордееву вдруг стало интересно, как именно она собирается выпутываться.

— Вот. Я нашла эту монету в квартире Максимовой, когда обнаружила ее тело.

— Что-о-о-о-? И зачем ты ее уволокла?

— Машинально.

— Что значит «машинально»? – голос Макарова гремел на всю квартиру, и Гордеев вдруг подумал, что братья в чем-то очень похожи. Дмитрий тоже легко взрывался.

— Такую же монету я видела у Александра Петровича, поэтому подняла посмотреть, а потом сунула в карман и забыла.

— Слушай, подруга моей жены, как говорят в моем любимом фильме «Ликвидация», не крути мне бейцы. На месте убийства Максимовой ты нашла улику, свидетельствующую о том, что там был твой подзащитный. И вместо того, чтобы зафиксировать этот факт в протоколе, ты утащила эту улику с места происшествия, скрыв ее от следствия. Ты хоть понимаешь, что тебя за это дисквалифицировать надо?