Книга Роковое завещание, страница 73 – Людмила Мартова

Да, это было именно предательство. По крайней мере, Макаров именно так оценивал гордеевские действия.

— Дмитрий Михайлович, да бросьте вы, – увещевал его начальник службы безопасности Валентин Рюмин. – Сторонний человек, работает у нас всего год. Вы ж его сами от конкурентов переманили. Раз он их за большую зарплату продал, так почему вам-то лоялен должен был быть? Это же нелогично как минимум.

Как ни крути, выходило, что Феоктистыч со всех сторон прав. Действительно, съесть пуд соли с Гордеевым Макаров не успел. Да, за год Александр показал себя идеальным сотрудником: исполнительным, предприимчивым, активным, способным. К тому же присяги на верность «Турмалину» он не давал, а потому имел полное право решать свои собственные задачи за спиной у начальства. Как говорится, рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше.

Вот только все эти утешения совсем не работали. За год совместной работы Макаров успел привязаться к своему заместителю. Чисто по-человечески привязаться. Они были соседями и часто по выходным заходили друг к другу на огонек. Макарову очень нравилась гордеевская мама Татьяна Михайловна, которая к тому же фактически стала их семейным врачом, прибегала по первому зову и оказывала неоценимую помощь.

Ему нравилось сидеть с Сашкой перед камином, глядя на трескучий огонь и неспешно потягивая виски из пузатого бокала. Они могли обсуждать все на свете: от рабочих дел до геополитики, от литературы и кино до горнолыжного снаряжения, и всегда находили общий язык и понимали друг друга.

Макаров из-за врожденной осторожности, стократно усиленной годами в бизнесе, крайне медленно сходился с людьми, а Гордеева почти сразу начал считать другом, и именно это обстоятельство сейчас и угнетало его больше всего. Как же он так ошибся-то?

Лена уверяла, что все это какая-то чушь и ерунда. По ее мнению, Гордеев не мог предать. И она несколько раз настойчиво спросила, уверен ли Макаров, что не совершает ошибку. Он ни в чем не был уверен. Точнее, ему не хотелось быть уверенным, потому что от предательства человека, которого он считал другом, ему было физически больно.

Болело в голове, немножко в груди, а еще в животе. Кажется, в том месте, где располагалась душа. Это мама всегда говорила, что душа живет именно там – между сердцем и солнечным сплетением. Эта боль вкупе с оставшейся после тяжелого гриппа слабостью выматывала так, что Макарову хотелось рычать, периодически переходя на жалобный стон.

Несмотря на отвратительное самочувствие, он поехал на работу сразу, как только узнал про проникшего в офис Валерия Волина и снятые результаты с камер видеонаблюдения. На кадрах лазутчик подходил к серверной как раз в то время, когда в Красных казармах отключилась видеозапись. А получасом ранее его машина попалась в объектив у самих Красных казарм, то есть Волин был на месте преступления, причем приехал туда, когда Николай Игнатьев был еще жив.

А еще Волин уже несколько месяцев переписывался с Александром Гордеевым по электронной почте, и их переписку обнаружили первой же, при самой поверхностной проверке, которую Рюмин провел сразу после случившегося. Искал «крота» и нашел.

— Слушай, Дмитрий Михалыч, ну не верю, – бурчал Рюмин, растирая затылок. – Вот мне вроде по должности положено быть самым подозрительным, да и не люблю я Петровича, сам знаешь. Слишком он для меня рафинированный. Но все равно не верю. Это ж глупость какая – с рабочего адреса электронной почты промышленным шпионажем заниматься. А Гордеев – кто угодно, но не дурак.