Книга Роковое завещание, страница 40 – Людмила Мартова

— Так ясно с кем. С этим своим. Муженьком будущим. У них роман начался, когда Саша еще жив был. Конечно, она же молодая была, темпераментная. Не хватало ей удовольствия с шестидесятипятилетним мужчиной. Молодой жеребец нужен был. Вот она и спуталась с этим Максимовым. А Саша и слышать ничего не хотел. Я, когда узнала, решила ему глаза открыть на то, какую змею подколодную он на своей груди пригрел, да еще и квартиры ей покупал, но он меня и слушать не стал. Выгнал из дома.

— Погоди, баб Галь, что-то я не понимаю ничего, – признался Гордеев, который всю эту информацию слышал впервые. – Ты что, узнала, что Рената изменяет деду, и пришла открыть ему глаза?

Из его собеседницы словно выкачали весь воздух. Она вяло обмякла на табуретке, морщины стали глубже, лицо заострилось, и Александр испугался, что ей сейчас станет плохо. Еще одного трупа в результате сердечного приступа он не потянет.

— Была такая глупость, – еле слышно произнесла она. – Они с Максимовым в гостинице встречались. В «Метрополе». А у меня там дочка подруги на рецепции работала. Она и рассказала. Я, конечно, сразу не поверила, мало ли что. Выследила их, убедилась. А потом решила Саше рассказать, чтобы он знал, на кого меня променял. А он даже слушать не стал. Велел мне убираться, и все.

— И когда это было?

— Да за пару дней до его смерти, – тихо сказала Корнеева.

— То есть ты его тогда видела в последний раз?

— Да, – еще тише повторила она.

— Баб Галь, а как он выглядел?

Теперь у нее на лице отразилось непонимание.

— Что значит – как выглядел? Как всегда. Ты что, забыл, как выглядел твой дед?

— Нет, может, он был бледен или тяжело дышал, или жаловался на здоровье? Может, он разволновался от твоих слов? Я не знаю.

— Я очень волновалась от своих слов. И от его слов я волновалась еще больше. Это было так унизительно. Весь этот разговор. И такая ненависть у него во взоре горела, как будто и не было между нами ничего хорошего за те двенадцать лет, что мы вместе провели. А ты почему спрашиваешь, Сашенька?

— Баб Галь, Ренату убили, заставив принять лекарство, вызывающее остановку сердца, – рассказал Гордеев. – И у меня есть все основания полагать, что двадцать два года назад точно так же отравили и деда. Он не сам умер, понимаешь?

Галина Серафимовна вдруг так резко побледнела, что Александр снова испугался, что она сейчас умрет.

— Но этого же не может быть, – сказала она еле слышно. Гордеев, скорее, угадал, чем услышал эти слова. – Этого просто не может быть, Сашенька.

— И тем не менее в случае Ренаты это подтвердила экспертиза. А про деда, конечно, это исключительно мои догадки.

— Экспертиза? Господи, ужас какой. Нет, ее мне ни капельки не жалко. Саша, сыночек, а у тебя есть алиби?

Гордееву стало очень тепло от того, что даже в такой экстремальной ситуации эта женщина думает и беспокоится о нем.

— Нет у меня алиби, баб Галь. Более того, полиция в курсе, что я был у квартиры Ренаты незадолго до ее смерти.

— Ты к ней пошел? Зачем?

— Мне не давало покоя это всплывшее завещание. Она отказывалась говорить, где она его нашла спустя столько лет. А мне это казалось страшно важным. Я хотел предложить ей денег, если она расскажет правду.

— Рената и правда… Это взаимоисключающие понятия, – твердо заявила Галина Серафимовна. – Она бы тебе просто соврала, чтобы выцыганить твои деньги. Или смотрела бы прямо в глаза и смеялась. Над твоей болью. Твоим унижением. Сашенька, зачем же ты к ней пошел, к этой твари? Она и после смерти будет тебе неприятности доставлять.