Книга Роковое завещание, страница 122 – Людмила Мартова

— У меня с детства интуиция развита. – Гордеев вздохнул. – Я инстинктивно недолюбливаю людей, про которых знаю, что они терпеть не могут меня. А Рюмин меня именно что терпеть не может. Причем особенную неприязнь я у него вызываю не с самого начала нашего знакомства, а относительно недавно. Примерно с того самого времени, как Рената ушла от мужа и вернулась в свою квартиру.

— То есть ты считаешь, что за убийством Ренаты и поиском Константиновского рубля стоит Феоктистыч?

— Да не знаю я. Не сходится. Любовника Ренаты звали Валерой, а Рюмин у нас Валентин.

— Валерой? Как Волина-младшего?

— Да. Женя вчера вообще выдвинула теорию, что Волин-младший – родственник Галины Серафимовны, первой подруги моего деда. Мол, ее племянницу зовут Мария, и жену Волина тоже. Я еще даже хотел ей позвонить и спросить, но для начала к тебе поехал. Правда, к Рюмину-то это никаким боком. Волин и Рюмин – разные люди.

Гордеев снова оборвал себя на полуфразе и уставился в пространство, словно в голове у него шла тяжелая работа.

— Ты чего? – спросил Макаров. – Не зависай, пожалуйста. Выдавай свои версии вслух. Нам сейчас любые пригодятся. Даже самые бредовые.

— Разные люди, – послушно повторил Гордеев. – Так я сказал Жене, когда мы говорили про ее бывшего мужа. Про Александра Волина. Она сказала, что ее смущает, что нас с ним зовут одинаково. А я и ляпнул, что зовут нас одинаково, но люди мы совершенно разные.

— И что с того?

— Дима, помнишь, был у нас заместитель губернатора по ЖКХ. Лет десять назад? Звали его Валентин Колобков.

— Помню. Дельный был мужик. Я с ним работал, потому что он стройки курировал. Он мне здорово тогда с «Турмалином» помог.

— Ага. Так вот моя мама лечила сначала его детей, а потом и внуков. В дом была вхожа. Жену Колобкова хорошо знала. Так вот эта самая жена мужа звала Валерой. Не Валей, а именно Валерой. А на вопрос «почему» отвечала, что с юности так повелось.

— То есть ты хочешь сказать, что нашего Феоктистыча дома близкие тоже могут звать Валерой?

— А почему нет? – вопросом на вопрос ответил Гордеев. – И еще одно… Я отметил, но не заострил внимание. Несколько дней назад я попросил Рюмина обойти жильцов дома, где жила Рената, и проверить их видеорегистраторы. Некоторые из них хранят записи месяц, а значит, на них вполне мог оказаться любовник Ренаты. Не в день убийства. Он наверняка был достаточно внимателен, чтобы учесть видеорегистраторы. Но не один же раз он у нее бывал. Наоборот, навещал регулярно, а значит, хотя бы на одну запись мог и попасть. Шанс, конечно, невелик, но проверить надо. Так вот, когда я про это заговорил, Феоктистыч мне ответил, что на эту работу понадобится много времени. Мол, дом-то большой, на сто пятьдесят квартир. Откуда он мог знать, в каком доме жила Рената, если я ему адреса не называл?

— Ну да. Получается, что он был с ней знаком настолько близко, что бывал в доме. То есть на записях с камер он должен был найти самого себя.

— Ага. Найти и уничтожить. Это я ему удачно подсказал, конечно. Молодец.

— Хорошо. – Макаров снова встал и зашагал по кабинету. – Если твои рассуждения верны и за убийством этой самой Ренаты и поиском Константиновского рубля стоит действительно Феоктистыч, то, получается, под Волиных тебя тоже он подставил? И тогда за нападением на Буковееву и Игнатьева и за всеми неприятностями «Турмалина» тоже стоит он? Зачем?