Книга Уравнение с тремя неизвестными, страница 27 – Людмила Мартова

— Как это, увидела в окно? – не поняла Лена. – Окна у всех домов выходят в собственные дворы, огражденные забором. Если вы сейчас подойдете к окну, то никак не сможете увидеть улицу.

Бекетов посмотрел на нее с уважением и перевел вопросительный взгляд на оперативника. Тот ничуть не растерялся.

— Она увидела этого человека не в окно кухни, а в окно лестницы, ведущей со второго этажа. Оно расположено выше забора, поэтому из него видна улица.

— И она смогла описать этого человека?

— Этого не требуется. Она его узнала. Свидетельница утверждает, что это Григорий Киреев.

Что? Лена не верила собственным ушам. Гриша, уехавший вместе с женой из родительского дома еще до одиннадцати, потому что им нужно было отпустить сидевшую с детьми няню, вернулся сюда в два часа ночи?

— Сыночек! Что он говорит? – Голос у Татьяны был совсем измученный. По-хорошему, ей нужно лечь после сделанного врачами скорой успокоительного укола. – Ты возвращался? Зачем?

— Я забыл барсетку, а там все документы, – объяснил Киреев-младший. – Я спохватился еще по дороге, но не возвращаться же. Нужно было к детям, и Павла настаивала, чтобы я забрал все завтра. То есть сегодня. Но я не хотел оставаться без документов, тем более что пропуск на работу тоже был в барсетке, так что я отвез Павлу домой, помог уложить детей, которые никак не хотели успокаиваться, и поехал обратно.

— Во сколько это было?

— Я не смотрел на часы. Наверное, около двух, как и говорит Екатерина Николаевна. Мы уехали примерно без четверти одиннадцать, дома оказались в районе двенадцати. Пока отпустили няню, пока уложили детей, пока я приехал обратно… Ну да, около двух ночи это и было.

— И что было, когда вы приехали сюда?

— Ничего. – Гриша выглядел удивленным. – Все спали. По крайней мере, в доме было темно и тихо. Барсетка лежала на столике в прихожей. Я ее взял и ушел.

— А как вы попали в дом?

— У меня есть ключи. Это дом моих родителей, почему бы мне и не иметь от него ключей?

— И как так получилось, что они лежали не в барсетке, которую вы якобы забыли здесь?

— Так и получилось. – Гриша вовсе не выглядел нервозным. – Я не ношу ключи в барсетке. Они всегда лежат у меня в кармане. Там ключи от машины, от нашей квартиры и от родительского дома.

— Внушительная, должно быть, связка, – заметил Бекетов.

— Да, но мне так привычно. – Гриша сунул руку в карман, надо признать довольно сильно оттопыренный, и вытащил кожаный чехол, в котором находились перечисленные выше ключи. – Вот, смотрите сами.

— Вы не видели вашего отца, не заходили в галерею и не разговаривали с ним?

— Нет, я вообще не знал, что он ушел ночевать в галерею. Я был уверен, что родители наверху, в спальне, но старался не шуметь, чтобы не потревожить их гостей.

— Так, вас я тоже убедительно попрошу не покидать Москву, – сказал Бекетов сухо.

— Я и не собирался ее покидать. У меня отца убили. Неужели вы думаете, что я мог бы оставить маму одну в такой ситуации?

— Ладно. Разберемся, – все так же сухо сообщил следователь. – В завершение у меня вопрос ко всем присутствующим. Как вы считаете, кто и почему мог убить Эдуарда Киреева?

Лена с невольным вниманием всмотрелась в лица собравшихся в гостиной людей. У нее самой не имелось ни малейшего представления, кто и почему мог желать зла такому чудесному человеку, каким был Эдик. Однако его все-таки убили. И ее муж Виктор Дорошин был уверен, что незадолго до смерти обычно веселый и жизнелюбивый Эдик был чем-то встревожен. Однако сейчас муж молчал, сохраняя непроницаемое выражение лица.