Книга Уравнение с тремя неизвестными, страница 122 – Людмила Мартова

Бекетов специально предупредил Нину, чтобы фотографии она смотрела очень внимательно, но при этом как бы слегка отстраненно.

— Это как? – не поняла молодая женщина.

Лицо у нее было бледным и заплаканным, но сосредоточенным. Видно, что она искренне хочет помочь следствию и даже тревога за Вадима Горелова не отвлекает ее от поставленной задачи.

— Я вам сейчас попробую объяснить, – мягко вступил в разговор Дорошин. – Понимаете, Нина, этим человеком на фото может быть кто угодно. Конечно, особенный соблазн состоит в том, чтобы искать малознакомое лицо, то есть тех гостей, с которыми вы не разговаривали, не сидели рядом и фактически не пересекались. Это такая ловушка сознания. К примеру, вы наверняка уверены, что тем, кого мы ищем, не может быть Леонид Кисловский. Еще бы! Вы видели его много раз и, встречайся вы раньше, наверняка бы узнали.

— Ну да, – согласилась Нина, не понимая, к чему он клонит.

— В этом-то и заключается ловушка. Человека, который смертельно боится, что вы можете его опознать, так боится, что решил вас убить, вы видели один раз в жизни. С учетом Рыбинска, может быть, два. Не больше. При этом в отеле, когда Вадим подарил вам картину, вы, скорее всего, вообще не обратили на него внимания. Люди редко запоминают случайного гостя, сидевшего в лобби, или, скажем, горничную. Когда он явился вам в качестве похоронного агента, вы были вне себя от горя. На юбилее у Эдика этот человек выглядел совершенно по-другому. На это работало все: и торжественная обстановка, и ваше настроение, и его одежда.

— Вы хотите сказать, что это Кисловский? – все еще не понимала Нина.

— Нет, – терпеливо пояснил Дорошин. – Я хочу сказать, что это может быть Кисловский. Или любой другой человек, которого вы увидите на фотографиях. Просто попробуйте представить каждого в другой обстановке. В ту страшную для вас ночь в вашей квартире, одетого во все черное. Или в отеле, когда вы увидели картину и когда принимали ее в дар от Горелова. Воссоздайте у себя в памяти атмосферу того времени и погрузите в нее каждого. Теперь понимаете?

— Теперь, кажется, понимаю, – медленно сказала Нина и вскинула на Дорошина свои невероятные глазищи. – Вы сказали, что никто не обращает внимания на горничную. Значит ли это, что женщин мне тоже пропускать не надо?

Лена посмотрела на Невскую с уважением. Молодец, девочка, быстро соображает.

— Теоретически да, – подумав, согласился Дорошин. – Методом исключения мы фактически доказали, что за наследством Токменевых охотится кто-то из потомков Николая Полетаева, управляющего усадьбой Леонтьева. Точнее, кто-то из потомков его сына Леонида. Но мы не знаем, мужчина это или женщина. Нанести роковой удар Эдику, напасть на вас или пырнуть ножом Вадима мог человек любого пола. Хотя с большой долей вероятности сделал это все-таки мужчина, сбрасывать со счетов другую возможность я бы не стал. Так что да. Представляйте всех.

Разумеется, подобная работа требовала времени. На диске хранилось сто пятьдесят фотографий, сделанных исполнительным фотографом, приглашенным на юбилейное торжество. Далеко не все они оказались удачными, но у фотографа специально забрали все исходные материалы, надеясь найти в них что-то полезное.

На то, чтобы внимательно рассмотреть каждую фотографию, Нина тратила несколько минут. Она то и дело закрывала глаза и даже губами шевелила, видимо, возвращая себя в события, случившиеся почти четыре года назад. Минут через сорок все поняли, что она устала. Лоб молодой женщины покрылся мелкими бисеринками, словно запотел, как морозное стекло, на которое кто-то подышал. При этом она отсмотрела фотографий двадцать, может быть, двадцать пять, не больше.