Онлайн книга «Цветочный детектив»
|
— Она кому‐то сломала жизнь? — К ней приходили не только душу лечить, но и порчу наводить. Когда она была молодая, чтобы ребенка своего вырастить, брала деньги и за порчу. У нас на болоте до сих пор говорят, что от ее проклятья никому еще не удавалось спастись. Она тогда много денег заработала, чтобы сына в хорошую семинарию отправить учиться, – ответил Брюно и поковырялся в зубах ногтем. — И получилось у нее? Сына в семинарию отправить получилось? – спросил Габриэль. — Так сын ее не хотел учиться в семинарии, он хотел поступить в коммерческое училище, и работать, как вы, Габриэль, в банке или бухгалтерский учет вести в международном обществе. Как только она ему денег‐то дала, он сразу уехал отсюда. Раньше участок Ирис принадлежал старухе Мишо, а в доме том как раз и жил ее сын. Ирис, получается, у нее отобрала и землю, и воспоминания о сыне. — А вы откуда знаете про порчу? Об этом же так просто не рассказывают. Все в тайне держат. — Так и Мишо тоже тайно все делала. Только сын записывал все ее денежные операции. Говорю же, бухгалтером хотел стать. Упражнялся, знаете ли. Так вот, я когда у Мишо выкупил одну из ее книг рецептов о воздействии мяты на человека, там в самом конце оказалось несколько исписанных листов. Список клиентов болотной ведьмы, зарегистрированный ее сыном. Хотите взглянуть? Брюно вытащил с верхней полки старую толстую тетрадь, которую он называл почему‐то «книгой», и протянул ее Габриэлю. — Вы же банкир, вам будет любопытно. А я пока свой чай заварю, успокоительный. Габриэль открыл тетрадь. К страницам были приклеены разные виды мяты, с описаниями и рецептами, как за ней ухаживать и заваривать. А в конце другим, очень мелким почерком был выведен список. Габриэль провел по нему указательным пальцем: «Аптекарь Ангус – порча – 125 франков (Ф. К.) – потерял правую руку; Мясник Роже Н. – порча – 160 франков – отрубил себе пальцы (Н. Д.); Портниха Анастасия Курси – проклятье – 230 франков – умерла при родах (мадам К. С.); Нотариус – проклятье – 300 франков (мой Ж.) – …» Странно, напротив нотариуса стояла самая большая сумма, а заказчик обозначен только «мой Ж». Своего сына старуха Мишо звала ведь не Жак, а Лягушонок. Кому же понадобилось проклинать нотариуса? И почему справа не написано, что с ним случилось? — А вот и чай! – сказал Брюно. – Держите! Ботаник протянул свой чай Габриэлю, и тот вздрогнул. — Брюно, напомните, как фамилия вашего нотариуса? — Нотариуса? А почему вы про него спрашиваете? Нотариус – это отец Ирис, Франсуа Нурье. — Значит, выходит, что Ирис действительно убила старуха Мишо. Посмотрите, здесь написано, что она по чьей‐то просьбе прокляла нотариуса. А если он больше всего в жизни любил дочь, то его проклятие – это смерть дочери, смерть Ирис. Лицо Брюно исказилось, и он прошептал: — Да вы пейте чай, господин Ленуар из Парижа, пейте… Он вас сразу успокоит. Что сейчас‐то из-за этого волноваться… Габриэль выпил несколько глотков, а потом вспомнил, что, сидя вокруг костра, они тоже пили какой‐то очень ароматный чай, и заварил его тогда Брюно. Второе имя Брюно было Жерар. Старуха Мишо написала в списке «Мой Ж.» — Брюно, вы и есть сын болотной ведьмы? – спросил Габриэль и почувствовал, как начинает кружиться у него голова. Все эти травы, колбы, духота и запах болота, перемешанный с запахом круто заваренного чая, который его успокаивает, очень быстро успокаивает… – Вот почему у вас тетрадь с ее записями. Вы их не покупали, вы просто забрали их у матери! И никакой вы не бухгалтер, а ботаник… Это вы нас в ту ночь напоили чаем, чтобы мы заснули и никто ничего не слышал! |