Книга Цветочный детектив, страница 51 – Татьяна Устинова, Галина Владимировна Романова, Людмила Мартова, и др.

Это только к Веронике она могла позволить себе зайти ненакрашенной, со старинными папильотками в волосах и в любимом домашнем вельветовом костюме песочного цвета, истлевшем, кажется, еще в прошлом столетии.

Вообще‐то Вероника ее очень любила. Они шефствовали друг над другом, как добрые подружки или даже сестры, пусть и с разницей в возрасте почти в полвека. Аллочка не позволила Веронике скатиться в депрессию после гибели матери. Поддерживала ее, даже с ложечки кормила, когда Вероника слегла от горя и не желала подниматься. Потом, после инсульта, уже Вероника кормила с ложечки Аллу, вытаскивая ее из последствий болезни.

Они любили друг друга, да. Но Аллочка иногда допускала, как вот теперь, заступ за границы личного пространства Вероники.

— Твоя мать – мент со стажем, упокой, Господи, ее грешную душу, сравнила бы тебя с зэчкой! – Коромысла бровей не думали опускаться, настолько была возмущена Алла. – Уж она‐то насмотрелась на всяких расписных! Ты бы еще перстень набила себе, как вор в законе.

— У женщин нет такого титула. – Вероника тоже кое-чего нахваталась от матери при ее жизни. – И у меня не тюремная татуировка, а произведение почти искусства. Это орхидея. Сделана мастером. Не соседкой по камере. В общем, Аллочка, отстань. Дело сделано.

— О Господи! Леди, как вы выражаетесь! – Соседка прикрыла глаза, но тут же подскочила к ней с телефоном: – Дай сфотографирую.

— Зачем?

Вероника попыталась отмахнуться, когда Аллочка стянула с ее плеча бретельку майки. Но безуспешно. Той удалось и майку удержать за бретельку, и фото сделать.

— Отлично, – заулыбалась она довольно, увеличивая фото в своем мобильном. – А салон какой?

— Тебе зачем? – огрызнулась Вероника, поправляя майку. – Тоже пойдешь тату делать?

— Возможно, – загадочно поиграла она бровями. – Плечи мои не так свежи и красивы, как у тебя, а вот на запястье можно что‐то набить. А? Скажем, незабудку или ласточку, а? Как тебе, детка?

Деткой Алла называла ее, когда сильно сердилась. Могла начать нудить. И продолжаться это могло от получаса до трех часов. И Вероника обязана была слушать, потому что…

Потому что она любила эту старую перечницу. И не хотела ее обижать. Но сейчас и правда опаздывала.

Новое место работы в модном ресторане досталось ей слишком тяжело. Она прошла три собеседования. Ждала три недели ответа. Наконец ей позвонили и сказали, что она им подходит.

Вероника отработала уже две недели, получила щедрый аванс, ждала зарплаты и все время держала пальцы крестиком, когда ее хвалило руководство, чтобы не сглазили, чтобы не выгнали.

А в ресторане она работала старшим менеджером, отвечающим за контроль над всем сразу: контроль за кухней, официантами, обеденным залом, охраной. Работала по сменам. Первая смена была с шести утра до шести вечера. Вторая – с шести вечера до шести утра. Ресторан работал круглосуточно.

Ее сменщица Клава Сойкина была очень дисциплинированной – никогда не опаздывала и не прогуливала. И часто оставалась даже после смены. Какие‐то дела ее удерживали.

Клава была очень симпатичной – ее внешность соответствовала всем современным стандартам.

И еще она была очень доступной. Персонал шептался, что Клава регулярно посещает кабинеты генерального директора и его заместителя. А выходит оттуда, поправляя одежду и подкрашивая губы.